Падение «Галактики» - Вячеслав Шалыгин

– Пусть майор поднимется на борт, – приказал я.

– Ты уже полковник? – удивленно спросил вошедший в отсек за минуту до сообщения Сон. – Тебя повысили, пока я занимался приведением крейсера в божеский вид?

– Видимо, так, – согласился я. – Хотя чему ты удивляешься? Скала теперь капитан гвардии, Белка – лейтенант, а ты командуешь целым крейсером…

– Должность первого ранга, – соглашаясь со мной, улыбнулся Сон. – Правда, крейсер не баргонский.

– Это мелочи, – заверил я. – Крейсер везде крейсер, а значит, ты капитан первого ранга, и точка.

– Наш Император не любит присваивать звания с такой легкостью, как твой Сыромятин, – возразил Сон.

– Мы его переубедим, – пообещал я. – Где этот Гордеев?

– Разрешите войти? – словно отвечая на мой вопрос, произнес объявившийся в дверях Гордеев.

– Да, майор, проходите, – пригласил я. – Располагайтесь.

В отсеке стараниями Сна и его наспех набранного экипажа был наведен относительный порядок. Появился стол с тактической аппаратурой, кресла и пищевой автомат. «Аквариум» Викторова был накрыт непрозрачным колпаком, чтобы не отвлекать посетителей и не давать им повод для лишних разговоров.

– От вашего полка осталось не так уж много? – без предисловий начал я.

– Более чем, – согласился майор. – Три десятка истребителей плюс двадцать пилотов без машин.

– Машины мы им обеспечим, – задумчиво прогуливаясь по отсеку, заверил я. – А также дадим вам еще десяток боевых звеньев. Большего обещать не буду. Сможете воевать в таком урезанном составе?

– Все зависит от характера боевой задачи, – ответил Гордеев. – Если нам предстоит отразить нашествие, то потребуются более значительные силы, чем остатки полка истребителей…

Я остановился и посмотрел на майора, как на провалившего шоу комика.

– Характер боевой задачи будет именно таким, майор. Суровым. А если серьезно, то вы должны будете загнать нескольких пришельцев внутрь Гексагона.

Гордеев поднял на меня удивленный взгляд и устало покачал головой.

– Внутрь планеты? Вы имеете в виду приемные шлюзы сталеплавильного комбината?

– Вы чрезвычайно догадливы, – согласился я.

– Просто, насколько я знаю, это единственное место на Гексагоне, куда можно упрятать такую громадину, – ответил майор. – Вы хотите переплавить их на столовые приборы?

– Мы хотим их остановить, – просто заявил я. – Гексагон пойдет навстречу стаду, и если мы не сумеем загнать в его импровизированную «пасть» десяток левиафанов, то движение планеты не произведет на пришельцев никакого впечатления.

– А должно? – спросил майор.

– Мы считаем, да, – ответил я.

– План с душком, – вмешался в беседу Сон, – мы это понимаем, но другого шанса может не быть.

– Я не возражаю, господин капитан первого ранга, – мельком взглянув на шеврон Сна, ответил Гордеев. – Однако я не уверен, что знаю, как затолкнуть пришельца в заводской приемник. К тому же почему вы думаете, что левиафан не станет стрелять, когда окажется внутри? Один залп, и половину Гексагона разбросает в пространстве на световой год…

– Мы считаем, что они этого не сделают, – возразил Сон.

– Но почему? – продолжил настаивать Гордеев. – У вас есть опыт в проглатывании дикобразов?

– Только ежей, – ответил баргонец и улыбнулся. – Вы должны заставить выбранных для заклания пришельцев отстрелить все созревшие щетинки и сразу после этого подогнать их к Гексагону. В таком виде левиафаны неопасны. Дальше в ход пойдет совершенно другая тактика, и от вас уже ничего не потребуется.

– При проведении подобных провокаций я снова могу потерять весь полк, – недовольно пробурчал Гордеев.

– К сожалению, это неизбежно, – сказал я. – До встречи с противником у нас есть четыре часа, так что используйте их с толком – потренируйте своих пилотов получше уходить из-под удара…

– Слушаюсь, – обреченно ответил Гордеев и покинул отсек.

– Не слишком он загорелся желанием выполнить боевую задачу, – проводив майора взглядом, скептически заметил Сон.

– Я его понимаю, – ответил я. – План у нас действительно с душком…

– План нормальный, – возразил Викторов. – Майора рекомендовал Сыромятин, значит, он тоже не подведет. Однако вы и сами должны верить в успех, иначе солдаты перестанут вас слушаться…

– Ты просчитал все варианты? – спросил я у Адмирала.

– Даже больше, – загадочно ответил Викторов.

– Это как? – заинтересовался Сон.

– Я только что крепко повздорил с духами, – признался Адмирал. – Они оставили меня в покое сразу после нейтронной атаки, но теперь опять вернулись.

– Значит, мы на верном пути? – с надеждой спросил я.

– Вполне возможно, – согласился Адмирал. – И это означает, мальчики, что нам пора взяться за дело…

– Сейчас они остановятся, – убежденно заявил Сыромятин, рассматривая детали обзорной голограммы. – Просто обязаны остановиться…

Его корабль дрейфовал неподалеку от покрытого бронированными щитами Гексагона. Теперь искусственная планета выглядела не как запутанный клубок металлических нитей и нанизанных на эту основу коробочек жилых отсеков, а довольно цельным чешуйчатым шаром с зияющей чуть ниже экватора «пастью» приемного шлюза. Двигатели планеты уже остыли, поскольку достаточное ускорение Гексагон получил, и теперь, со стороны, его движение казалось вполне устрашающим.

Авангард пришельцев появился всего несколько минут назад. Сыромятин рассматривал левиафанов предельно внимательно, словно боялся пропустить самое малейшее отклонение их поведения от обычного. Истребители загнали в шлюз Гексагона всего лишь четверых из всего неисчислимого стада, однако этого оказалось вполне достаточно. Движение пришельцев замедлилось и, судя по всему, очень скоро могло превратиться в отступление. Сыромятин поймал себя на мысли, что, если раньше невольно сравнивал поход громадин с миграцией стада земных китов, то теперь его представление о повадках и умственных способностях пришельцев серьезно изменилось. Киты никогда не останавливаются при виде китобоев. Они могут отклониться от курса, нырнуть, но никогда не остановятся.

Левиафаны же выбросили перед собой целую туманность какого-то газа, да так и оставались под его прикрытием, пока «выхлоп» от арьергарда не пронесся мимо головных шеренг. Когда туман от тормозных газовых струй скрылся во тьме пространства, Сыромятину стало предельно ясно: пришельцы клюнули. Они проглотили наживку из Гексагона целиком и полностью. Это доказывал еще один примечательный факт. Пятый левиафан был проглочен планетой «полусырым». Сколько ни вились вокруг него истребители, пришелец так и не отстрелил всех созревших щетинок-ракет. Он покорно вошел в шлюз и, вопреки мрачным ожиданиям людей, дал загнать себя в печь без малейших возражений. С этой минуты судьба нашествия стала более определенной.