Год Крысы. Путница - Ольга Громыко

Там же

В галерее было темно. Два факела на всю ее длину не в счет, особенно после стосвечных люстр. В стены слепыми щенками тыкалось эхо голосов из зала — а потом и веселой музыки. Прием продолжался.

Под музыку воры пошли быстрее — она глушила шаги. На углу под факелом Жар остановился, вытащил из-за пазухи тарелку.

— На ней ведь только замок снаружи, — удивленно прошептала Рыска.

— Окошки-то насквозь. Так, мимо трех квадратных со ставнями и семи бойниц мы уже прошли, сейчас нам направо, чтобы попасть в южную башню. — Тарелочка и впрямь оказалась бесценной, подробно расспрашивать слуг было слишком опасно. А так — у одного выведал, в какой башне, у другого — на каком этаже, третий проговорился, что на такой высоте это единственная комната с решетками на окнах.

Альк осторожно выглянул из-за угла:

— Никого. Поднимаемся.

Лестница, поначалу прямая, закрутилась винтом. Пришлось красться со ступеньки на ступеньку, выжидая перед каждым шагом, чтобы не столкнуться лоб в лоб с внезапно вынырнувшим из-за поворота слугой или охранником.

Рыска наступила на край подола, раздался треск.

— Приподними его! — шикнул саврянин.

Девушка, спохватившись, задрала платье выше колен. К такому длинному она не привыкла, хуторские кроили на полторы ладони короче, чтобы не цепляли росистую траву и не пачкались навозом.

На площадке Жар снова сверился с тарелкой.

— А почему нигде никого нет? — дрожащим голосом спросила Рыска, подозревая какой-то подвох.

— А кто тебе нужен? Стража двор и зал охраняет. Слуги на кухне суетятся. — Саврянин вел себя как-то странно. Уверен, расчетлив, спокоен… Слишком уж спокоен, будто это давалось ему огромным напряжением воли. Лицо Алька на миг исказило судорогой, но белокосый двинул бровями, и Рыске начало казаться, что ей просто померещилось.

— А жена Шарака? В зале ее не было!

— Она в другой башне живет и до утра оттуда не выйдет, — ответил за саврянина Жар, наслушавшийся сплетен между гостями. — Больно приятно ей глядеть, как муженек себе молоденькую деваху выбирает! Так что не порть лопухи.

— Чего?!

— Не трусь, — поправился вор. — Нам туда.

В этом коридоре факелов вообще не было. Видно, господин Шарак рассудил, что другим обитателям замка ходить сюда незачем, а сам он и светильник взять может.

Рыска вздрогнула: Альк внезапно поймал ее ладонь и болезненно стиснул.

— Ты в порядке? — обеспокоенно шепнула девушка.

— Да. Темно просто. Не спеши.

Впереди раздался мягкий негромкий удар.

— Что?!

— Тупик, — досадливо прошипел Жар, потирая лоб. — Значит, нам нужна вторая дверь по правой стороне.

— Сходить за факелом? — предложил Альк.

— Не надо. Щас нащупаю. Во, вроде оно. — Друг легонько потянул за ручку. В косяке неподкупно брякнуло железо о железо. — Заперто.

Рыска разочарованно выдохнула, но миг спустя внизу что-то тускленько, голубовато засветилось, слабо очертив профиль сидящего на корточках вора.

— Ой, что это?

— Стружка болотного корня. — Жар веревочкой прикрепил стеклянный пузырек к ручке чуть повыше замочной скважины. — Эх, подвыдохся уже… Его лучше бы перед самым выходом крошить. Ладно, справлюсь. — Следующим парень вытащил из-под рясы кольцо с отмычками.

— Откуда они у тебя? — Девушка помнила, что богатый Жаров набор отобрали в зайцеградской тюрьме. Этот был поменьше, но тоже впечатлял.

— А, приходил к нам один вор каяться. — Парень, не отрывая взгляда от скважины, пробежался пальцами по связке. — Молец его пожурил и велел торжественно отмычки в крапиву выкинуть.

— То-то ты потом весь вечер чесался, — припомнил Альк.

— Зачем же добру пропадать?

— Хозяйственный ты наш, — ухмыльнулся саврянин.

— А то! — Жар наконец остановился на длинном тонком щупике с крючком и осторожно ввел его в скважину.

Рыска впервые видела друга так упоенно работающим. Он глядел в замочную скважину, как влюбленный в окошко своей избранницы, пытаясь и так и эдак уломать ее на прогулку под луной — упаси Божиня, без шума и насилия, только терпением и лаской! Да-а-а, это вам не заборы чинить…

Когда штук десять отмычек было перепробовано, а Жар, сладострастно высунув кончик языка, орудовал внутри одиннадцатой, в замке наконец щелкнуло, и вор поспешил потянуть ручку на себя.

— Готово! — с торжеством объявил он и первым скользнул внутрь.

В комнате было куда светлее — хозяин покоев полагался на частую решетку, оставив ставни открытыми: лето, душно. Луна смотрела прямо в окно, отражаясь в стеклянных глазах чучел — оленьи, лосиные, медвежьи, волчьи головы скалились на гостей со стен, как голодные беспокойники. Лисья вообще напомнила Рыске ту, бешеную. Возле стола стоял целый кабан, с двумя пролысинами на хребте, — очевидно, Шарак любил класть на него ноги.

Изнутри на двери обнаружился засов, который Жар тут же задвинул, и воры почувствовали себя куда увереннее.

— Вот сволочь, — хриплым от гнева шепотом сказал Альк, глядя на боковую стену. — Он бы и сюда голову приколотил!

Рыска повернулась и охнула. У стены стояла кровать, застеленная шкурами поверх перин, а над ней крестом висели два меча, короткий и длинный, и саврянский шлем. С наушей которого спускались две длинные белоснежные косы.

— Думаешь, он…

— Нет, что ты! Мы их по весне, как олени рога, сбрасываем, — издевательски возразил саврянин.

— Альк… — сочувственно прошептала девушка, но тот уже взял себя в руки.

— Давайте искать «тень». — Белокосый подошел к столу и стал один за другим выдвигать ящики. Все они оказались заполнены бумагами и безделушками вроде выточенных из кости фигурок животных, наконечников стрел — тоже, видать, памятно-трофейных, кусочков руды (наверное, господин наместник владел какой-то шахтой) и прочим хламом. На столе стояло несколько пузырьков, но на них Альк даже не глянул.

— Слишком короткие ящички-то, — тут же насторожился вор. — Вытащи-ка совсем, на пол!

Саврянин послушался и, присев на корточки, по локоть запустил руку в верхний проем и тут же что-то нащупал.

— Тяжелая, — заметил он, вытаскивая и ставя на стол большую квадратную шкатулку. Она тоже оказалась заперта, однако с этим замком Жар справился куда быстрее: чернила все-таки не такая драгоценность, чтобы прятать их от воров за семью засовами. Скорее чтобы слуги не лазили.

— Оно? — Жар вытащил один пузырек, взвесил в руке. Увесистый. На этикетке было что-то написано, но вряд ли «Для проявления краденых писем».

— Угу. — Альк, бегло просматривая этикетки, выстроил пузырьки на столе двумя рядами. В каждом получилось по полторы дюжины. — Так, «свет» нам не нужен. Будем выбирать вот из этого, первого.