Игра Первых - Юлия Качалова

* * *

Неровный берег вблизи тёмных вод подземного озера был усеян костями. У ног Алзика лежало бесчувственное тело Синголь, а над ним нависала морда чудовища. Вытянутая пасть монстра угрожающе раскрылась:

– Уходи! Забирай свою подругу и уходи с ней в Большой мир. Даю тебе единственный шанс!

– Я должен проверить, нашёл ли Жрец Колхой…

– Промешкаешь – и её заберу я! А твоя жизнь в подгорном Доме, сколь бы долгой она ни была, станет неизбывной тоской по ней!

– Если я не помогу Жрецу, охои могут не увидеть свет!

– Жили без света сто лет, потерпят ещё.

– Но тогда они пойдут за Кирхоем! И новым покровителем Дома станет страх!

– Если охои согласны на страх, значит, заслуживают его!

* * *

Видение оборвалось. Без сомнения, прежний Алзик, которым он был совсем недавно, не поддался бы на провокацию, даже слушать не стал бы подобных слов. А нынешний? Произойди это сегодня, он ушёл бы с симхаэткой, оставив своим соплеменникам их заблуждения. Потому что нынешний Алзик больше всего на свете боялся потерять Синголь! Не чудовищу из озера Хой-Лор принадлежали гнусные слова: «Если охои согласны на страх, значит, заслуживают его». Это сказал он сам, зародыш предательства, поселившийся в нём! В кого он превратится?! Вдруг Синголь ещё раз попадёт в лапы дикарей и кто-то пообещает её спасти, если он принесёт в жертву хищника по имени Клык? Он пойдёт на это?! Алзик отчётливо представил, как серый вестник, вернувшись от симхаэтов, радостно лижет его в нос и фыркает: «Ты живой, чудо лунное! Где твоя подруга?» Вместо ответа он выхватывает нож Апанхура и молниеносным движением перерезает волку глотку.

Всё!!! Довольно! Нужно вырвать симхаэтку из сердца! Не говорить с ней, не смотреть на неё, не прикасаться к ней! Тогда он снова станет прежним. Алзик отодвинулся подальше от девушки, в глубине души понимая, что ничего этим не добьётся. Прежним ему не стать, и вырвать Синголь из сердца можно только вместе с сердцем.

– Алзик, я знаю, ты не спишь. Повернись ко мне. Я хочу сказать тебе кое-что важное.

Юноша не шелохнулся.

– Я хочу, чтобы ты стал моим мужем.

– Нет!

– Ты отказываешься? – Синголь удивлённо приподнялась на локте.

– Посмотри… – глухо отозвался охой.

Молчание длилось долго.

– Твои видения и страхи – наваждение Хунгара, – наконец произнесла девушка, опуская руку с талисманом. – Не верь им, Алзик! Все любящие уязвимы, но не все превращаются в предателей, когда их испытывает Хунгар. Отец не стал предателем. Вместе с мамой он потерял радость жизни, но сохранил волю и мужество. Я горжусь им! В его душе ярко горит Свет Аллара и по-прежнему живёт мама. Если тебе вдруг придётся пройти через испытания, подобные тем, что выпали моему отцу, не сомневаюсь, что ты станешь таким, как Симгоин. И никогда не превратишься в слугу Хунгара, как Апанхур. Пожалуйста, повернись ко мне.

* * *

Алзик не сразу понял, что звук, похожий на мычание, исходит из Синголь. Её веки были плотно закрыты, под ними подёргивались глазные яблоки, а откуда-то изнутри, из глубины, неслось:

– Мы-ы-ы-а-ма…

Алзик потряс девушку:

– Проснись, Синголь!

– Н-э-у-ы-ы-т…

Юноша встряхнул подругу сильнее:

– Проснись!

– Что случилось? – донеслось от погасшего костра.

– Её терзает кошмар, не могу разбудить.

Симгоин на ощупь добрался до них. Лицо девушки свело судорогой.

– У-у-и-д-и… – рвалось из кошмара.

Симгоин разжал челюсти дочери и влил ей в рот не сколько капель бальзама. Подбородок Синголь слегка расслабился, рот приоткрылся, глазные яблоки под плотно сжатыми веками перестали метаться.

– Зря я затеял этот разговор перед сном, – сокрушённо вздохнул симхаэт, – можно было бы подождать.

– И-и-и-г-и… А-и-и-к…

– Что за чудовищный кошмар! – не выдержал Алзик. – Вцепился и не отпускает!

– Не похоже на обычный кошмар, – пробормотал мужчина.

Вдруг охой хлопнул себя по лбу:

– Ох, до чего же я тупой!

Сняв с Синголь талисман, Алзик навёл на неё кристалл…

* * *

Окончательно рассвело. Посреди поляны высился громадный, в пять человеческих обхватов, дуб. Стоя спиной к дереву, Апанхур правой рукой прижимал Синголь к своему боку с такой силой, что ей было не вздохнуть. На левую ладонь он намотал волосы девушки и держал её голову так, чтобы она могла хорошо видеть своего друга. Ноги, бедра и туловище Алзика обвила тугими кольцами громадная змея, по его голове ползали черви. Лезли в уши, ноздри, глаза, слезящиеся от нестерпимого жжения.

– Как мило, не правда ли? – гнусавил охотник. – Ещё не покойник, а уже червивый.

– Отпусти его… – Синголь почти теряла сознание. Алзик хотел что-то крикнуть, но черви полезли в рот, оставалось лишь отплёвываться.

– Хочешь помочь своему дружку? – Апанхур встряхнул девушку. – Тогда отдай амулет Хунгару!

– Я всё сделаю, только не мучай его…

Вдруг черви посыпались с головы Алзика, змея спешно расплела кольца и заструилась прочь. Выплюнув последних червей, юноша шагнул к Апанхуру. Фигура охоя завибрировала и вспыхнула Светом. Слуга Хунгара попытался прикрыться Синголь, как живым щитом, но Свет хлестал Апанхура яростными бичами. Не выдержав, охотник швырнул девушку в светящегося врага и бросился прочь.

* * *

Влив дочери в рот ещё несколько капель бальзама, Симгоин вернулся обратно к кострищу.

– Как тебе удалось? – прошептала, придя в себя, Синголь. – Как ты сумел вырвать меня из этого чудовищного сна?

– Заглянул в твой кошмар и помог самому себе. Только это был не сон, Синголь, а наваждение Хунгара. Он испытывал тебя, как и меня. – Алзик застегнул на шее подруги цепочку с кулоном и уткнулся лицом в кудри Синголь. – Я принял решение и никогда не покину тебя.

* * *

Первой двигалась девушка, ориентируясь с помощью кристалла. Алзик держал её за руку и, когда подруга уставала всматриваться в туман, забирал у неё талисман и сам становился поводырём. Замыкал маленькую процессию Симгоин. Один конец верёвки симхаэт обмотал вокруг своего пояса, второй закрепил на талии дочери.

Определить, что наверху, день или ночь, не представлялось возможным из-за плотного тумана, зато с полной уверенностью можно было сказать, что там идёт дождь. Беглецы с головой укрылись шкурами: одной Симгоин, другую делили Синголь и Алзик. Со склонов на дно беспрерывно сползал песок, скатывались камни, ветки, палки. Ручеёк замусорился тем, что сыпалось с боков оврага, вода поднялась, затрудняя движение путников. Но это совершенно не мешало Алзику и Синголь испытывать счастье оттого, что они вместе. Всё прочее казалось им неважным.