Тигр, светло горящий - Андрэ Нортон

Наверху у люка послышалась какая-то возня, и сброд, бывший сейчас их армией, толпой ввалился в комнату следом за двумя идущими вместе людьми. Саксон был в легких доспехах, которые предпочитали моряки, а грудь Джонаса прикрывала кираса. На его лысой голове красовался горшкообразный шлем.

Саксон краем глаза увидел ее и, оставив своего товарища, пошел прямо к ней.

– Как вы, госпожа моя?

Она посмотрела ему прямо в лицо. Следы побоев почти исчезли.

– Нет, это ты как? – ответила она. Двигался он легко, казался полным сил, словно никогда и не лежал тут в лихорадке.

– Отлично, – ответил он, протянул ей руку, и она, не раздумывая, взяла ее. Он поднял ее и подвел к столу, у которого уже стояла лавка и большая часть табуретов, и усадил слева от Джонаса.

Джонас уже перебирал свои веревки с узлами.

– По крайней мере, двадцать кораблей пришли еще до бури. Некоторые с черными затонули, что хорошо, – прогудел он. – Мы считаем, что тут, по крайней мере, три торговых судна с полной командой. Конечно, большую часть кораблей разбил шторм, однако рыбаки доносят, что сюда идет флот.

– Имперский, – скорее заключил, чем спросил Саксон. Обернувшись к Лидане, быстро пояснил:

– Они сгоняют горожан на корабли, самые большие и крепкие, зачем – пока не знаем. Возможно, флот идет как раз за ними...

– Там из охраны мало настоящих солдат, – перебил его Джонас. – Все больше черные да наемники. Тут вот новые слухи пошли. Думаю, вам бы надо послушать, капитан. – Он слегка повернулся. – Давайте его сюда!

Четверо речных бандюг окружали своего пленника так плотно, что Лидана не могла как следует рассмотреть его, пока его не подтащили к столу, в круг света от двух светильников.

Он был избит не хуже Саксона шесть дней назад. Однако шел он сам, хотя его и шатало. Шлема, кольчуги и меча при нем уже не было. На плече, у края кожаной безрукавки виднелся багровый рубец. Руки его были крепко связаны за спиной. Он смотрел на них, и в глазах его не было надежды.

Но, – Лидана вздрогнула, – это был почти мальчик! Хотя похоже, что он все же был из наемников.

– Мы поймали его в ялике выше по течению, – сказал человек с крюком вместо руки, которого она вроде бы уже видела. Он говорил как сержант, привыкший командовать. – Говорит, будто бы он больше Бальтазару не служит.

Юноша вспыхнул под изучающим взглядом Саксона.

– И почему? – спросил капитан.

– Потому! Потому, что он запорол Квина насмерть! Поттон из рук самого императора получил орла за храбрость, а ему.., ему глаза вырвали... – он закусил губу до крови. – Я... – теперь он побледнел до зелени, и его вдруг вырвало. Его вовремя успели оттащить от стола.

– Дайте ему пить, – приказал Саксон.

Наемника трясло. Все держались подальше от него. Лидана видывала людей, попадавших в переделку, так что поняла, от чего его так развезло. Ужас и отчаянье.

– Кто это сделал? – спокойно спросил Саксон после того, как пленнику дали выпить. Юноша явно старался держать себя в руках.

– Генерал. Катхал. Он просто озверел. Хватает людей почем зря и отдает их на пытку.

– И император позволяет? – все так же спокойно продолжал Саксон.

– Император.., может, не знает, а может, ему наплевать, – выпалил пленник. – Да ему эти черные день ото дня все роднее, и этот маг! Но Катхал пытает невинных людей просто так, он спятил!

– Значит, когда с твоими приятелями так поступили, ты решил смыться? – кивнул Саксон. – Ну, вряд ли кто станет тебя за это корить. Но Катхал сидит у себя в лагере?

– Пока да. Там императорская гвардия, они его приказам не подчиняются, но черные не допускают их к самому императору. Принц был хорошим парнем, он всегда обходился с этими людьми достойно, но все они говорят... – казалось, он просто жаждет выговориться, и Лидана не знала – от страха ли перед ними, или от ненависти к своему генералу он так разговорчив. – Говорят, что император, сослав принца, отнял у него и командование. Почему – никто не знает. Похоже, тут маг замешан.

– Скажи мне вот что, парень, если знаешь, – что собирается император сделать с теми людьми, которых держат в порту на кораблях? – Саксон слегка подался вперед, не отводя взгляда от лица юноши.

Юноша покачал головой.

– Нам ничего о них не говорили. Это дело черных. – Внезапно он вздрогнул, словно под порывом холодного ветра. – Этот Аполон.., у него свои люди.., мы не связываемся с ними, а он не лезет приказывать нам. Похоже, что это какие-то совсем особые люди. Зайди к ним в лагерь – так они не сидят у костра по вечерам, не разговаривают, даже не пьют в честь победы. Словно они вообще не люди.

«Ходячие мертвецы», – подумала Лидана.

– И именно они охраняют пленников?

– Насколько я знаю.

– Госпожа, – повернулся к ней Саксон, – у вас есть то, что сможет распознать, врет он или нет.

Она поднесла руку к груди, ощутив теплоту камней. Но она не думала, что можно использовать их таким образом. Почему же Саксон так решил? Однако она понимала, что он говорит верно.

Она отколола брошь и положила на ладонь, прикрыв то клеймо, что связывало ее с Сердцем узами, которых она еще не понимала.

– Клянись Сердцем, – она подняла камень. Джонас и Саксон чуть подвинулись, так что она теперь стояла между ними.

Пленник даже и не посмотрел на то, что она держала, не сводя с нее взгляда. Затем очень тихо сказал:

– Сударыня, хотя я и не знаю, кто вы, но в вас есть нечто, чему я противиться не могу. Хотите правды – я говорю правду. Да, я клянусь, что говорю все, что знаю.

По приказу Саксона его развязали и указали на подстилку в углу. Он пошел и лег, а они стали обсуждать то, что он рассказал.

– Катхал всегда был кровожаден и любил, чтобы все при виде его дрожали, – сказала Лидана. И тут вдруг ей пришла в голову мысль, от которой чувство вины охватило ее. Судя по рассказам о прошлых войнах, он и так был зверем, но теперь у него проклятый камень, такой мощный, что его черное прошлое могло отпугнуть любого. Может, камень усилил природную жестокость Катхала? Если так, то это ее вина. Она крепко сжала брошь.

«Мой грех, – думала она. – Пусть же он падет на меня. Не карай за него тех, кто не сделал ничего дурного». Она почти ожидала, что камень вспыхнет и обожжет ее плоть, но ощутила лишь волну утешительного тепла, силу, поняла, что ее деяние лишь часть задуманного.

– Мы идем отбивать корабли с пленниками, – сказал Саксон, и остальные ответили ему радостным ревом.