Леди в странствиях - Яна Тройнич

Я опустила глаза, перебирая струны гитары и размышляя, что бы сегодня исполнить? А когда подняла, увидела, что в дверях стоит повелитель. И тут меня понесло… Ну почему у меня всегда так? Сначала делаю, а потом думаю.

Я с вызовом и насмешкой взглянула на князя и запела:

…..

Целуй меня, целуй меня крепче…

Шепчет разлука, что разные наши пути.

Целуй меня крепче, себя ты не мучай,

Нет, ни с тобой свою жизнь нам придется пройти.

Повелитель сощурил глаза, стремительно пересек зал и оказался передо мной. Гитара полетела в угол, а он схватил меня за плечи, рванул вверх и закрыл мой рот поцелуем.

Поцелуй длился долго. Очень долго.

К своему стыду я почувствовала, что мои губы отвечают ему.

Наконец, он отпустил меня и произнес:

— Вы так умоляли об этом, леди, что я не мог отказать.

Я чуть не задохнулась:

— Ты, ты…

У меня не находилось слов. Я пошарила вокруг себя глазами: жаль, что гитара так далеко. С удовольствием бы его огрела. А Эйнэр просто повернулся и ушел.

И все-таки правда в его словах была. Действительно, я этого хотела. Лицо запылало, и я выскочила из комнаты. Настроение стало еще хуже. Ну до чего же я несчастливая! Один любимый мужчина покинул меня в самый расцвет нашей любви. А этот уходит, когда еще и не успело ничего начаться.

Служанка робко постучала в дверь и доложила, что меня хочет видеть колдунья.

— Я всегда рада встрече с тобой, Найрита.

Нам подали чай и сладости, и мы вели беседы на различные темы. Все, кроме одной: свадьбы Эйнэра. Кажется, эльфы тактично избегают упоминать о ней в моем присутствии.

Потом Найрита попросила разрешения взглянуть на мою ладонь. Колдунья взяла меня за руку и улыбнулась:

— Да, сделал тебе Эйнэр подарок на всю жизнь.

Я подумала, что теперь повелителю приходится и самому жалеть об этом.

Найрита улыбнулась:

— Не волнуйся. Все у тебя будет, дочка. Кроме тишины и спокойствия.

Ну, прямо, как наши цыганки. Еще бы добавила: «позолоти ручку».

Сон в эту ночь не принес мне ни отдыха, ни покоя. То я видела Кэрола: он издалека махал мне рукой и прощался навсегда. То Трайс обнимал своего дракона и говорил, что дороже ничего у него нет. То Эйнэр целовал какую-то даму…

Утром я заметила, что в усадьбу съезжаются гости. Правда, только самые близкие. Обстановка была тревожной и не располагала к пышным празднествам: отступники появлялись то здесь, то там. Только бы не добрались до Кэрдарии! Ее то и защищать будет некому.

Я отправилась в бассейн. Вода всегда действовала на меня успокаивающе. Вскоре я взяла в себя в руки. Хватит ныть, нужно было думать обо всем раньше. Я сумела сбросить с себя, как я выразилась «дохлый вид». Посмотрела в зеркало: ну, вот я и прежняя Елка, независимая и гордая. Только высушила волосы и расчесала их, как явился Олтэр.

— Леди, я провожу вас на сегодняшнюю церемонию.

Я почувствовала укол в сердце, но спокойно ответила:

— Рада, что это будете именно вы.

Мелькнула мысль, что вообще-то ближайший друг должен сопровождать жениха. Но сразу исчезла.

— Леди, повелитель желает, чтобы вы явились в красном платье, которое было на вас на первом балу. Вот к нему украшения.

От драгоценностей трудно было отвести взгляд. Камни напомнили мне глаза моей Регины. Они так же переливались и сверкали. Только вот я куда дороже ценила добрый клинок, да хорошо изготовленный лук. Служанка принесла платье. Олтэр дал мне время, чтобы переодеться, а потом вернулся.

Я не удержалась, чтобы не съязвить:

— Правитель решил на мне сэкономить? Хорошо, что я оставила наряды здесь, а не увезла в Кэрдарию.

Олтэр вздохнул:

— На ваши украшения можно купить дворец, леди. И не один.

Я фыркнула:

— Ну и пусть покупает. Своей жене.

Я так стремительно повернулась, что с трельяжа посыпалось все, что там находилось. Под ногами блеснул медальон. Ой, как же я могла про него забыть!

— Мне передали для вас подарок, князь. А я совсем забыла… Это все ваш повелитель виноват со своей свадьбой!

Кажется, я научилась уже во всем обвинять Эйнэра.

Я подала Олтэру подарок дочери Ксюхи. Он раскрыл его, и нежная улыбка мелькнула на его лице. Я хотела пошутить, но поняла, что не должна этого делать. Кажется, скоро будет кому защищать Кэрдарию…

— Олтэр, пожалуйста, помогите.

Я попросила князя застегнуть мне на шее ожерелье. А потом украсила себя диадемой, серьгами и кольцами. Князь ахнул:

— До чего же вы хороши, леди.

Вот только не знаю, был этот комплимент от души или просто штатным. Ладно, продержаться осталось недолго. Потом сразу же улечу в Кэрдарию. Только поговорю с Клодом. Думаю, он уже достаточно большой, чтобы понять.

Я подала князю руку и легкой походкой пошла рядом. На моих губах играла улыбка. Пара минут, и увижу невесту повелителя. Олтэр взглянул на меня с одобрением:

— Вот такой вы мне нравитесь гораздо больше.

Мы вошли в тот зал, в который я в прошлый раз входила с кшедо. Как же на меня тогда смотрели! Почему-то кресла на возвышении оказались пусты: ни невесты, ни жениха. Я усмехнулась: а, может, у них есть обычай прятать новобрачных? Вот была бы потеха! Я представила, как гости носятся по анфиладам дворца, заглядывая во все углы. Пройдет никак не меньше недели, пока отыщут.

Эта мысль окончательно избавила меня от плохого настроения. Вернее, я сумела смириться с неизбежным. Я даже не сразу поняла, что все присутствующие расступились, и я осталась одна посередине зала. И вздрогнула, когда услышала такую знакомую мелодию. Ко мне приближался повелитель.

Я растерялась. С какой стати Эйнэр решил начать свадьбу с танца любви с другой женщиной? Сам же когда-то говорил, что танцы бывают опасны. Я хотела повернуться и уйти, но князь уже наступал. Поздно! Музыка гремела в ушах. Что это: танец перед разлукой? Зачем?!!

— У любви, как у пташки крылья — ее нельзя никак поймать…

Все, как тогда. Только пташка уже поймана и бьется в сетях. И нет талисмана-кольца, что хранил ее. Ноги отбивают такт, мы слышим дыхание друг друга. А от его прикосновений по телу разливается жар.

Законов всех она сильней!

Меня не любишь, но люблю я! Так берегись любви моей!

Ненависть и любовь, сила и нежность, приказ и мольба, все слилось в этой музыке. Танец продолжается. Он растворяет силу и волю. Надо бежать. Бежать от танца, от Эйнэра, от себя. Пока еще не поздно.