Право рода - Галина Гончарова

Громадная пасть была прямо перед ним. Щерились темно-красные челюсти, усаженные в несколько рядов острыми треугольными зубами, пожелай акула, и Луис был бы уже мертв. Но…

Его не тронули.

И на очередном повороте Луису пришла в голову безумная идея.

– Кровью Моря, кровью Лаисов…

Рука, протянутая вперед, наткнулась на будто бы специально выставленный зуб, острая боль рванулась от ладони к плечу, Луис подумал, что руку ему распахало качественно.

А еще, что если он ошибся, то сейчас и умрет.

Но ничего такого не произошло.

Пасть захлопнулась. Акула просто развернулась – и уплыла, на прощание проведя жестким хвостом по ногам Луиса. Интересно, кожа цела или нет? Насчет одежды тьер Даверт и не сомневался. Он огляделся вокруг.

Звезды, Море, ночь…

Костер он увидел сразу. И поплыл туда, где были люди и жизнь.

Каждую минуту он ожидал возвращения акулы, но хищница явно решила не баловать его своим обществом.

Неясным оставался и другой вопрос.

Он прошел испытание – или нет?

Он все же Лаис?

Луис надеялся, что доплывет до берега и что Алаис Карнавон объяснит ему, что произошло.

* * *

Алаис выжидала в воде пару минут, потом вздохнула и повернулась к земле. Хватит с нее купаний на сегодня, лимит исчерпан. На берегу ее встретил Массимо.

– Где он?!

– Вы же видели – его унесли.

– Унесли?! – взъярился Массимо. – И что теперь?

– Даже не представляю, – честно призналась Алаис. Адреналин сыграл свою роль, ее повело, и она едва не упала прямо на Ольрата. – Теперь мы можем только ждать, он либо вернется, либо нет. Даверт умеет плавать?

– Да.

– Хорошо?

– Да.

– Тогда шансы есть. Предлагаю подождать до утра, а там уж решать, что делать.

– Думаешь, его не убили?

Алаис вспомнила размеры акулы.

– Если бы рыба хотела кушать, я бы заметила. Пасть позволяет ей спокойно откусывать руки и ноги. Уж орал бы Луис так, что на Маритани бы услышали.

Массимо кивнул. Но…

– А если его… сразу?

– Нет, – отвергла его предположение Алаис. – Он точно был жив, когда его тащили.

Массимо это не очень утешило, но хоть так.

– Что с девушкой?

– В обмороке.

– Вы бы ее в себя привели, что ли?

Массимо только махнул рукой.

– Сейчас займусь. Его точно не убили?

– Нет. Луис был жив, когда акула уносила его, но что будет дальше – я не знаю. Такие случаи тоже описаны… он ведь незаконный, и хотя кровь Лаисов там по прямой линии, но ни его мать, ни дед, ни… кто там еще?

– Бабки. Там по женской линии шло наследование.

– Вот. Никто из его предков не проходил через ритуал, понятно, что сейчас от него потребуется намного больше, чем от меня или малыша.

– Даст Арден, он справится!

Алаис пожала плечами.

– Не знаю. Пойду переоденусь, а то получите к рассвету мой труп.

Массимо кивнул, и Алаис направилась приводить себя в порядок. Что там с Давертом будет, неизвестно, а у нее дел хватает. И простуда ей совершенно не нужна.

* * *

Алаис успела переодеться, высушить, расчесать и заплести волосы, когда со стороны моря послышался вскрик.

Лусия, то истерически рыдающая на плече у Массимо, то порывающаяся броситься на Алаис, в очередной раз упала в обморок, но возиться с ней было некому. Не в этот раз.

Массимо встрепенулся и подбежал к берегу. Потом вообще бросился в воду, помогая кому-то плывущему, поддерживая усталого пловца.

– Луис!!!

И верно, это был Луис Даверт.

В разодранной одежде, с порезами и царапинами, с серьезной раной на левой руке, выглядел он, как готовое блюдо для акул. Но…

Расспросить мужчину можно и позднее. А пока…

Горячий травяной отвар с медом пришелся как нельзя более кстати. И благодарности во взгляде Луиса было с избытком. Он залпом, не обращая внимания на температуру жидкости, выпил три чашки, потом откинулся назад, покрепче завернулся в одеяло, подсунутое Даланом, и перевел дух.

– Я уж думал – сожрут.

– У меня тоже были такие опасения, – призналась Алаис. – Но до рассвета мы бы отсюда не ушли.

– Почему?

– По преданиям, иногда на рассвете на землю выходил новый герцог, а иногда волны выносили труп, – честно ответила женщина. – Как повезет.

Луис передернулся.

– Повезет, это верно.

– Она просто утащила вас? – уточнила Алаис.

– Нет. Не просто…

Луис замолчал.

Как описать это жуткое чувство?

Когда есть ты, есть громадная (ну, не такая уж большая, но у страха глаза велики) хищница, которая в любой момент может сожрать тебя, и есть Море, которое для нее родная стихия. А для тебя?

Для тебя не так чтобы родная.

Тавальенцы не любили Море, но в Луисе, видимо, кровь заговорила громко. Он еще в детстве удирал из дома, чтобы где-нибудь искупаться. Мать волновалась, но Эттану ничего не говорила, теперь Луис понимал почему. Наверное, отец так и не узнал об этой тайне.

Сколько он ни старался сломать Луиса, превратив его в свое подобие, но Море…

Ах, это безудержное, бездонное, безграничное, восхитительное…

Как ни назови, но Море было для Луиса тем, что всегда останется в его жизни. Можно запретить мальчику бегать на Море, но сделать что-то Морю Эттан Даверт не сможет. Не причинит ему боль, не обидит, не ударит…

– Она хотела крови. Добровольно данной крови, – наконец разродился Луис. – И не надо больше об этом, ладно?

Алаис кивнула.

Не надо так и не надо. Она бы тоже не хотела рассказывать о том, как в отчаянии резала себе вены. Разве что когда-нибудь потом, в старости, описать в дневнике, что она сделала и к чему это привело…

– Вам надо переодеться. И… раны есть? Требующие перевязки?

Луис показал руку.

И…

– Твою… в три дуги… поперек… и коромыслом в …!!!

Ругался он замысловато, и было отчего.

Рана, которую он нанес себе о зуб акулы, зажила, словно и не было. И на ладони красовался схематический, но вполне узнаваемый шрам. Словно круг…

Как будто акула впилась в самую середину ладони, вырвала кусок мяса, и уплыла восвояси. Только это должна быть очень маленькая акула.