Клык. Хвост. Луна. Том I - Лин Возовски

– Тогда тебе придется подождать, пока я не выловлю себе еду, или уйти на другой конец пруда – здесь ты мне распугаешь всю рыбу. – Глова разорвала одного червя на несколько частей и бросила получившуюся горсть в воду, прикармливая рыбешку.

– Боюсь, времени на все это у меня нет. На пригорке меня с котелком воды ожидают трое голодных воинов, и если я приду после того, как их животы начнут скручиваться от голода, то они оставят меня без ужина.

– Какие же это воины, раз не могут перетерпеть голод час-другой? – с ухмылкой спросила Глова, не спуская глаз со шнурка.

– Мы не ели весь этот день и всю прошлую ночь, – устало отозвался юноша.

Глова на мгновение отвлеклась от воды и заметила совсем зеленого юнца с яркими радужками глаз и с висячим на поясе топором. Девушка незаметно обхватила свой стальной шест.

– И куда же вы торопитесь? – спросила Глова, подозрительно вперившись взглядом на оружие юнца. – Или, наоборот, от чего-то бежите?

Юноша внимательно оглядел девушку в воинственном обличии и с грозным оружием на коленях.

– Я не могу тебе сказать, ты – чужая, – отмахнулся юноша.

– Скажи тогда хотя бы, что это за место? Где я нахожусь?

Юноша помолчал с несколько секунд, подозрительно разглядывая Глову, но, все же, решил ответить:

– Мы сейчас впритык с границей Долины Трав и Радужного Леса. Вон там. – Он выпрямил руку в сторону зеленых холмов. – Община Детей Трав – сердце долины, а там. – Рука юноши развернулась в противоположную сторону. – Коммуна Детей Радуги – мой дом.

Глова сощурила глаза, пытаясь вспомнить уроки картографии, которые посещала в детстве на Юге. Сначала ее лицо сменилось с задумчивого на крайне озадаченное, затем, спустя пару вздохов, обрело сердитость.

– Я помню только один Радужный Лес на общей карте – тот, что существовал за Острым Перешейком, к западу от Штормового королевства, и полностью выгорел несколько сотен лет назад. – Глова медленно поднялась, схватившись за шест. – К тому же, эти земли находятся за тысячи лиг от моих, и если ты пытаешься меня одурачить, то пожалеешь об этом.

Юноша аккуратно поставил котелок.

– Знаешь, проблемы мне не нужны, а уж тебе, я думаю, и подавно. Наверху сидят трое вооруженных мужчин, которые стрелой примчатся на звуки борьбы. Я сказал тебе правду. Какой мне смысл лгать?

Глова хотела что-то ответить юноше, но тот начал кивать головой в сторону ее рыболовных снастей. Шнурок из конских волос сильно дергался, вырываясь из плена стеблевой рогатки. Она бросила шест, затем схватилась за шнурок и принялась подсекать пойманную рыбу к берегу.

Улов оказался добротным. Сплетения конских волос натянулись, словно струна, рискуя лопнуть в любой момент. Глова напряглась в руках и ногах, пытаясь вытащить рыбу на берег; тонкий шнурок с болью впивался в ее ладони.

Юноша, заметив эту сложную ситуацию, скинул с ног тонкие кожаные сапоги и закатал свои бриджи до колен. Он с всплеском вбежал в воду, после чего нащупал под водой пойманную рыбу, схватил ее двумя руками и резко выбросил на берег, прямо к ногам потрясенной Гловы. Жирный карась с золотистой чешуей пытался отскочить на брюхе обратно в пруд, но Глова успела проткнуть его своим длинным шестом.

Пока Глова доставала изо рта карася железный крючок и сматывала шнурок, юноша метнулся на берег за котлом, затем вошел обратно в пруд, чтобы набрать воды.

– Мне причитается половина этого солидного карася, – произнес юноша, опуская край котелка под воду.

– Это еще с какой стати? – удивилась Глова.

– Без моей помощи ты бы его упустила.

– Не льсти себе, юнец. Я справлялась и с более крупным уловом, причем, иногда вытягивала рыбу против течения реки.

Юноша наполнил котелок и вышел с ним на берег, шлепая мокрыми босыми ногами.

– Спорить я с тобой не стану. Пусть это останется на твоей совести.

– За мою совесть можешь не беспокоиться, – холодно ответила Глова.

– Я не за совесть твою переживаю, а за твой желудок. – Юноша перевел свои радужные глаза на рыбу. – Сырым этого карася есть опасно – есть риск подхватить кишечных червей, а приготовить, как следует, ты его не сможешь. Поблизости нет ни деревьев, ни ветвей, чтобы развести костер.

Глова с тоской взглянула на карася: блестящая чешуя дразнила, отражая розовый закат.

– Есть и другой вариант: если ты все-таки решишь поделиться этой рыбой, то мы сварим из нее целый котелок наваристой ухи. У нас и поленья имеются, и даже немного овощей найдется. – Юноша двинулся с котелком к своей обуви. – Мы в любом случае отужинаем своими запасами, а вот ты, вероятней всего, уснешь голодная.

Глова медлила с ответом, пытаясь рассудить ситуацию. На одной чаше весов находилась ноющая боль нарастающего голода, на другой – в противовес, риск при встрече с незнакомыми вооруженными мужчинами. Юноша же, в свою очередь, не казался ей опасным и грозным воителем.

Чаша весов, утяжеленная голодом, склонилась в сторону.

Юноша натягивал свои сапоги, когда Глова приблизилась к нему и сбросила с шеста рыбу прямо в котелок.

– Вот это – верное решение! – произнес юноша, наблюдая, как карась опускается на дно котелка.

– Только не давай мне повода пожалеть об этом, – твердо произнесла Глова.

– Обещаю, что тебя и пальцем не тронут, если только на это не найдется особой причины.

– Обещаю, что пущу в ход свое оружие, если на это найдется хоть одна причина, – отпарировала Глова, перекинув стальной шест с руки на руку. Клинок звучно рассек воздух, соглашаясь с ней.

Юноша улыбнулся девушке и протянул свою руку:

– Генто Зеленый, сын Ренто Зеленого.

– Глова Гойл, Тень Волчицы, – ответила Глова, протягивая навстречу свою руку.

– Твое оружие и твоя одежда – выглядишь как великий воин, – произнес Генто, поднимая с земли котелок.

– В великих сражениях я не участвовала, но протыкать людей насквозь мне все же приходилось. – Глова закинула за острое ухо выпавшую из серых волос черную прядь. – А теперь веди меня к своим людям – я ужасно голодна.

Юноша обхватил увесистый котелок двумя руками и двинулся к подъему.

– Что это за воин, который не может перетерпеть голод час-другой? – громко съязвил через плечо Генто.

Глова непроизвольно улыбнулась, спрятав улыбку в землю, после чего последовала за юношей.

Разбитый на скорую руку лагерь разместился рядом с пыльной дорогой на две колеи. Среди высокой травы прятались трое мужчин, разведенный костер и небольшая повозка, кузов которой был накрыт плотным непросвечивающим полотном. Как ни странно, повозка не была запряжена ни лошадью, ни любым другим копытным зверем. Трое мужчин что-то бурно обсуждали, подначивая друг друга и гогоча во все горло, но, при виде вооруженной девушки, резко умолкли как по команде. Три пары радужных глаз вопросительно уставились на Генто и его новую подружку.