Принцип войны. Том 2 - Валерий Гуминский

Недоумевать по поводу странной просьбы помощника-фантома у меня не было времени. Прежде чем кто-то из наемников сделал шаг вперед, браслет часов с щелчком слетел с запястья и упал на пол.

А дальше произошло невероятное даже для меня, привыкшего к разным чудачествам Ясни. Призрачная фигура, заколыхавшаяся в воздухе, приобрела плоть молодого человека в элегантном белом костюме. Бледное сиреневое сияние, смешиваясь с фиолетовыми протуберанцами, окружили Ясни. Фантом взмахнул узкой тростью. Скипетр Войны с тихим шипением описал круг, ограждая меня от противника щитом в виде растянутого прозрачного пузыря со струящимися по его поверхности зелено-алыми молниями-ручейками. Сформированная защита приняла на себя удар неизвестной техники Невзора.

Шарахнуло знатно. Ударная волна прошла по избушке, сметая с ног всех, кто здесь находился, кроме меня и Невзора. С жалобным звоном вылетели стекла из двух узких оконец, вся скудная мебель вроде стола, лавок и табуретов — в общем, всего, что плохо закреплено — полетела в разные стороны, нанося раны и увечья тем храбрецам, которые попытались встать на ноги и наброситься на меня. Стол из массивных плах врезался в дальнюю стену, навесной шкаф с посудой обрушился вниз. Зазвенело разбитое стекло, что-то неприятно хрустнуло. Завопили раненные.

А потом наступило безвременье. В вязкой тишине слышались какие-то гудящие звуки, словно гигантские комары резвились в избе. Раздвигая невидимый кисель, сковывающий движение, нагнувший голову Невзор преодолевал шаг за шагом, чтобы добраться до Ясни, молодцевато крутящего Скипетр. Схлестнулись две стихии: древняя магия, уходящая корнями в столь далекие времена, что брала оторопь, и современное чародейство. Оно не было столь беспомощно, как я ожидал. Невзор не зря носил ранг архата. Даже против могучего Ясни чародей успешно сопротивлялся, и даже пытался атаковать. Но призрак, обретший плоть, был неуязвим.

Скипетр изменил направление и описал полукруг, едва не задевая макушку архата. Наверное, Ясни был единственным, кто додумался раскроить череп мага тростью, не прибегая к чародейским техникам. Невзор испуганно шарахнулся от простого замаха в сторону, но не забыл сформировать еще какую-то гадость. Возникший между ним и вставшими на ноги Мисяем и Пахомом серый кокон, от которого разило жуткой стужей, растекся по сторонам как желейная масса. Под ними стал образовываться настоящий лед, вцепляясь в каждого, до кого дотянулся своими белесыми щупальцами.

Любая магическая техника состоит из довольно ограниченных способов. Например, заклинание включает в себя несколько блоков: звуки, предметы, символы, жестикуляция, мысль. Комбинирование — более затратный способ чародейского искусства. Требуется большее количество сил, разная степень концентрации и время. Главное — время.

И чтобы разрушить магоформу, достаточно понять, какой способ и блок использует против тебя враг. Невзор решил ударить по фантому сразу несколькими способами сотворения, используя Стихии. Воздух в совокупности с Холодом привел к глобальному оледенению в миниатюре. Наемники даже не успели выскочить наружу, как были схвачены в ледяной плен по самую щиколотку, а руки сковало неведомой цепью, отчего никто не смог применить оружие.

Дееспособными остались только двое, и один из них — как ни странно, я. Ясни не стоит брать в расчёт. Он оставался призраком. Архат же умел работать с материей на субатомном уровне, и подобными магическими техниками его не испугаешь. Движения рук Невзора напоминали порхание крыльев бабочки, а создаваемые предметы с магической начинкой обрушивались на живой артефакт и на мои защитные редуты, постепенно поглощая энергию, выделяемую от столкновения, и питаясь ею, возрастали в силе.

А Ясни метался вокруг Невзора, рассекая воздух багрово-желтыми, красными, зелеными трассерами, разрывая ткань мироздания, соединяя воедино все его уровни: божественный, человеческий и низший, где безвременье существовало с темнотой и хаосом. Мне казалось, я соединился душой и телом с Артефактом (да, именно так, с большой буквы. Ясни стал человеком, живым воплощением дикой силы, ломающей законы природы), действуя по наитию, словно обрел душу и мощь Творца, дирижирующего волшебной палочкой, создавая и круша мироздание. А он умел вести партию жестко и целенаправленно, чего мне никогда не хватало при моих скудных умениях. Артефакт показал, какие ресурсы спрятаны в нем, что еще больше показывало мою неопытность.

Невзор раньше меня понял, что ему грозит. Его старческое лицо исказилось от напряжения и злости. Рядом с ним разрастался дымчато-серый провал с искрящимся контуром, куда архата и затягивало. Даже я ощущал дикую силу, влекущую меня в бездну. Скипетр дрожал от напряжения, меняя структуру полевой энергии и создавая невероятные турбулентные потоки, которые неумолимо разрушали избушку лесника.

Плавился лед, вспыхивали холодные плазменные шары, трещали стропила, подавая сигнал о скором обрушении крыши. А Невзор сопротивлялся все меньше и меньше. Старик исчерпал силу амулетов и магических артефактов. Избыток энергии больше вредил, чем помогал.

— Ты…, - прохрипел он с вытаращенными глазами. — Слуга дьявола! Забрал душу ребенка и все это время питался ее чистотой и невинностью!

— Нет, старик, — я не заметил, как Ясни исчез, растворился во мне. Губы едва шевелились от жуткого напряжения, но в дикой какофонии физических процессов мы слышали друг друга без проблем. — Я не забирал душу младенца, а спасал его жизнь. А вы, твари, лишили его семьи, Дара и счастья. Ты, Мисяй и князь Щербатов! Я помню все до мельчайших подробностей, что происходило в доме. Мисяй убил маму и отца, а ты нацепил ублюдочный «веригельн» мне на руки. За свое зло вы и расплачиваетесь!

— Такого не может быть! — кажется, борода Невзора стала еще белее. Вытаращив глаза, архат пытался удержаться на краешке бытия, царапая ногтями кромку бездны.

— Все время мечтал об этом дне, — я преодолел последние метры и подошел к магу. Кончик Скипетра уткнулся ему в грудь. — Прощай, враг!

Невзор беззвучно открыл рот, когда толчок трости опрокинул его в небытие. Описав полукруг, Скипетр подобно кисти живописца исправил неточность в идеальной картине. Болезненный хлопок схлопнувшегося портала (или что это на самом деле было — я не знал) по ушам возвестил о том, что родители мои частично отмщены.

— Не стоило ввязываться в авантюру Щербатовых, — покачал я головой, подходя к застывшему кровнику. Он все видел, и теперь с распахнутыми от ужаса глазами смотрел на меня. Кашалот упрямо боролся со временем, миллиметр за миллиметром поднимая пистолет в мою сторону. Я разжал его пальцы и забрал оружие, заткнув «чекан» за спину.

— Извини, но это мое, — перстни обрели свое законное место. Вот теперь можно вернуть времени его неумолимый бег в грядущее.

Опасный скрип потолочной балки изменил мое решение. Я подхватил Мисяя под руки и потащил его наружу по грязному и мокрому полу, минуя шевелящихся как мухи наемников. Оказавшись наружу, облегченно вдохнул холодный бодрящий воздух леса.

— Ну и тяжелый ты боров, — прислонив «эсбэшника» к поленнице под навесом сарая, я вернулся обратно. Вырубил волкодавов Демидова, чтобы не мешали мне делать свое дело, и перетащил их в компанию к кровнику, а затем присоединил к ним безвольного Пахома. Последнее, что сделал — забрал свою дорожную сумку с вещами. Там у меня находился пакет с нейлоновыми шнурами, которыми я связал руки и ноги захваченных для допроса Мисяя и волкодавов.