Terra Mirus. Тебе не кажется - Наталья Русинова

Ксана не успела даже испугаться, как блюстительница двинула ему кулаком в живот, и тот с хрипом согнулся, будто в поклоне.

– Змеиные глаза, значит? – прошипела она не хуже гадюки. – Да ты же, скотина, на ногах не стоишь, обдолбанный своей дрянью! Нормальные люди «Благодатью» землю удобрят, урожай собирают. А вы ею колетесь, нарики проклятые, а потом мерещится вам незнамо, что! За девкой какого черта втроем увязались? Скажешь, до дому проводить хотели?

– Она в штанах и кофте растянутой ходит, позорит женский род, хамит и ругается, не женщина, а мерзопакость какая-то! – мужик с ненавистью взглянул на Ксану.

И тут же снова получил удар под дых, да такой, что свалился на землю.

– Я, значит, тоже мерзопакость, потому что хожу в штанах и хамлю тебе, козлу вонючему, – нехорошо осклабилась тетка. – Аленка, ты слышала?

– Слышала, – отозвалась первая блюстительница, поглаживая все еще дрожащую Ксану по плечу. – А ты, падла, подумал, как девчонкам в такую погоду в платьях да юбках передвигаться? Июнь на носу, а тепла нет! Или девицам надо все важные органы поморозить, но быть красивой? А в итоге мучиться от хронических воспалений всю жизнь и рожать дурачков типа тебя, недоделка, потому что нормальные дети из-за болезни не получатся?

Мужик молчал, валяясь в луже и держась руками за живот.

– Лелечка, вызывай подкрепление, – скомандовала Алена. – Скажи, что в Кирпичном тупичке сразу за магазином здорового питания торчки благодатные девку поймали, надругаться хотели, глаза желтые им мерещились. Один без сознания, второй обделался и воняет, третий просто козел. Как хорошо, что сегодня дежурство женской бригады! Уж мы их оформим, так оформим! Нападение на девицу – раз, клевета в ее адрес – два, употребление дурманящего зелья – три, использование дара пресветлых Великих для столь гнусных целей – четыре. Как думаешь, исправительными работами отделаются или на удобрение пойдут?

Мужики под ее тяжелым взглядом затряслись так, что Ксана услышала перестук зубов.

– Пусть живут, – хмыкнула коренастая Лелечка. – Поработают на благо общества, отправим их на фабрику лет на двадцать, утепленные панталоны шить. А до этого на площадь, только не в костер, а к позорным столбам. Чтобы каждая девчонка, мимо проходящая, в них хотя бы яблочный огрызок кинуть могла. И я очень надеюсь, что придут те, кого они успели обидеть. И если вдруг разъяренные бабы начнут рвать их на части…

– Мы не будем торопиться на вызов, – совсем нехорошо улыбнулась Алена. – Надо только оформить проведение возмездия на наше дежурство, а то мужички пожалеть могут из солидарности, ибо разумения у них нет. Прости, Светозарушка, к тебе это не относится…

– Я понял, – улыбнулся директор «Пространства добра». – Согласен с вами.

– Вот и славно. Василиска-то твоя как? – вдруг спросила Алена, как будто не стояла в грязном переулке рядом с задержанными преступниками.

– Читает с выражением, – просветлел лицом Светозар. – И стихи наизусть рассказывает.

– Бери ее завтра на работу, зайдем с пирогом в перерыв, послушаем, – заулыбалась Лелечка. – И девочку эту сейчас забирай, хорошо бы домой ее с кем-то отправить. Сделаешь? Мы запишем, что пострадавшую и свидетеля опросили. Нечего ее мучить, бедолагу, вон как замерзла, аж трясется вся. А муть про желтые глаза и указывать в протоколе не станем, еще не хватало бредни невменяемых торчков слушать.

**

Дождь постепенно утихал. Ксана ехала на теплом, хоть и очень жестком сидении казенной «барбухайки» рядом со Светозаром. Он старался вести машину аккуратно, но детищу древнего автопрома было столько лет, что на каждой яме казалось, будто оно вот-вот развалится.

– Я все-таки не поняла, – заговорила, наконец, Ксана. – Как они вообще додумались «Благодать» использовать в качестве наркотика? Что пьяницы ее пить пытались и умирали в муках, это всем известно, но такое!..

– Дурная голова всему остальному покоя не дает, – покачал головой Светозар, поправляя очки на переносице. – Вы еще молоды и время до Великих вряд ли хорошо помните, тем более, наверняка росли в приличной семье. А я после института в народной дружине работал, помогали полицейским, и каких торчков мы только не ловили! Были дураки, которые таблетками от кашля горстями закидывались и дурковали, а были и те, кто чистящее средство для труб себе по вене пускал…

– Серьезно?! – изумилась Ксана. – Но это же смертельно!

– Конечно, – кивнул мужчина. – Но за свинячий кайф они бы мать родную продали, не то что свою жизнь. Я с тех пор и решил – никогда и ничего опьяняющего даже в рот не возьму, не то что в себя колоть. Ни спиртного, ни табака, ни, тем более, вот этой всей дряни. Трезвым жить лучше, думаешь своей головой, а не дурманом.

«И то правда, – мысленно согласилась Ксана, постепенно приходя в себя. – Жить надо своей головой. Не дурманом и не агрессией, которая заставляет тебя убивать других».

Она знала, что ляжет костьми, но не позволит драконьей ипостаси натворить глупостей. Какой бы сильной она не была – разум все равно победит.

Уж она постарается.