Арбан Саеш. (Трилогия) - Сергей Вацлавович Малицкий

— А что… пес? — спросил Дан.

— Пес бросился на кьерда и перекусил ему хребет, — продолжил Лукус. — Тут и начался бой. Кьерды ринулись на хозяина пса, серые вынуждены были вступиться. Пес растерялся. Ему пришлось выбирать, убивать кьердов или попытаться улизнуть от хозяина. Он встал рядом с серыми, прикрывая им спины. Причем не пытался убивать! Защищал Бланга. Мы решили, что это наилучший момент для прорыва. Дальше ты все видел, Дан. Потом Хейграст решил спасти девушку.

— Нет, — мотнул головой нари. — Я помнил, что сказал Ник. Я решил снять ее тело, надеясь, дерри поймут, что мы не враги. Но когда я подбежал к столбу, она застонала!

Дан взглянул на Саша. Тот сидел полузакрыв глаза и, казалось, готовился к чему-то.

— На мосту, когда лошадь Лукуса упала, я оглянулся и увидел, что сразу несколько лучников выстрелили нам в спины. Но ни одна стрела не долетела! Они завязли в воздухе и упали на мост!

Саш молчал.

— Ты можешь объяснить это?! — воскликнул Хейграст.

Саш открыл глаза.

— Хейграст. Почему на входе в Эйд-Мер так интересуются возможностью исполнения каких-то магических обрядов и вообще магами и колдунами? Чего боится магистрат?

— Колдун может больше, чем простой элбан, — объяснил нари. — К тому же ходит поверье, будто Дару лигу лет назад погубило колдовство. Маг способен прийти в лавку, купить товар и расплатиться глиняными черепками, а купец будет уверен, что ему заплатили полновесным золотом!

— Это серьезный довод! — согласился Саш. — Но почему бы тогда не закрыть проход в город и для обычных элбанов? Любой из них может подойти со спины и перерезать горло стражнику, убить ребенка, утащить с лотка булочника румяный хлеб! Колдун пугает вас тем, что его сила непонятна. Но не все, что непонятно — зло. Почти всю Дару отряд вел призрак, а это уж куда более непонятно, чем обычный колдун. Который, кстати, этого призрака и послал. Да, Хейграст. Я оборвал веревку и остановил стрелы. Колдун ли я? Скорее всего, нет. Я не знаю ни одного заклинания. Я не знаю свойств трав и минералов. Я никогда не учился колдовству. Но между тем человеком, который пришел две недели назад в твой дом, и тем, который очнулся вчера на равнине Дары, не только две недели бессознательного путешествия. Между ними еще и многомесячный сон, который для меня ничем не отличался от реальности. И в этой реальности я лиги раз вставал перед возможностью погибнуть и не всегда избегал гибели. Ты прожил больше меня, нари, и испытал больше, но я не пожелал бы тебе почувствовать, как сталь перерубает хребет, и земля летит навстречу, хотя ты продолжаешь стоять!

Саш взял со стола кружку, сделал несколько глотков, нервным движением тонких пальцев провел по собственному горлу, словно смахивал паутину прошедшей боли.

— Я чему-то научился в этом сне, — продолжил он вполголоса. — Правда, я не думал, что способность остановить стрелу окажется действенной наяву. К счастью, желание спасти друзей — достаточно сильный стимул. Но я не уверен, что это может получиться в тот момент, когда захочу. Поэтому положил меч на край стола. Я еще очень слаб, но в нем уверен больше, чем в своих колдовских способностях. Меня пугает тело, которое ты снял со столба. В нем скрывается не огонек жизни, а дыхание смерти!

— А веревка, — подал голос Дан. — А как же веревка?

— Веревка? — Саш моргнул, словно очнувшись. — Веревка. Все как-то нелепо. Будь я настоящим колдуном, перерезал бы ее на расстоянии или развязал затейливый узел, а я не нашел ничего лучшего, как состарить ее возле ошейника. Так, чтобы она разорвалась от ветхости.

— Как это — состарить? — не понял Лукус.

— Каждый предмет имеет собственное время, — ответил Саш. — Его можно ускорить или замедлить. Твоя булочка достаточно свежа?

— Она еще теплая! — усмехнулся Лукус. — Только что из печи. Что ты хочешь с ней сделать?

— Это просто, — объяснил Саш. — Веревка отняла у меня много сил. Я едва выдержал. Наверное, я состарил ее не менее чем на варм лет. А для этой булочки достаточно нескольких дней. Смотри.

Саш пристально посмотрел на нее и через мгновение с облегчением вытер испарину со лба.

— Все-таки я еще очень слаб, — заметил он. — Можешь продолжать есть.

Лукус поднес булочку к губам и тут же выронил. Она упала с сухим стуком.

— Хозяин! — закричал белу в сторону кухни. — Твоя булочка зачерствела!

Все рассмеялись. Хейграст вздохнул и положил зеленоватую ладонь на плечо Саша.

64.

— Кто тут принес тело Бьянги? — раздался громкий голос.

Друзья обернулись и увидели седого старика, который стоял, опершись об узловатый посох. Его руки и лицо тоже напоминали сплетение сухих корней. За спиной замерли высокая девушка, седая женщина с усталым лицом и юный паренек дерри.

— Это Агнран, колдун и деревенский лекарь, — прошептал подбежавший Рифуз. — Женщина — мать Бьянги — Анга. Девчонка — младшая сестра несчастной — Линга. А паренек — мой помощник. Самр! — возвысил голос трактирщик. — Ну-ка быстро на кухню.

Хейграст поднялся и твердо посмотрел в жесткие глаза колдуна:

— Бьянгу принесли мы. Я снял ее со столба кьердов. Она открывала глаза и стонала.

Колдун внимательно оглядел спутников, обернулся к трем стражникам, которые встали у него за спиной, и к двум приезжим, положившим руки на мечи.

— Скажи, Агнран, — спросил Хейграст. — Разве мы что-то сделали неправильно? Или в землях дерри не принято спасать раненых и отбивать пленных у врага?

— Ты молод, — проскрипел старик, медленно прошел вперед и сел на темную скамью. — Ты молод, нари, твои глаза молоды, но они обманули тебя. Девушка мертва. Я видел, как ее дух уходил за грань мира, я говорил с ней. А сегодня туда же отправился и ее отец.

— Может быть, прежде чем рассказывать мне о видениях, ты взглянешь на раненую? — предложил Хейграст.

— Старому Агнрану не обязательно смотреть, для того чтобы видеть, — вздохнул старик. — Если ты мне не