Евангелие от Локи - Джоанн Харрис

Новые руны? Новые урожаи? Вернувшиеся павшие? Эти слова пророчества как-то странно разбередили мою душу. Мимир был обязан говорить правду, хотя он и не всегда пользовался достаточно понятным языком. Мне вдруг пришло в голову, что если он действительно хотел нас просветить, впервые начав пророчествовать, то вряд ли выбрал бы для этого поэтическую форму. Возможно, думал я, он сделал это, чтобы что-то скрыть от нас, чтобы мы не сразу все поняли. Так что, если есть хотя бы самый маленький шанс…

Надежда – вот самое жестокое из всех чувств, ибо оно приносит облегчение от боли, но лишь для того, чтобы страдалец, осмелившийся поверить, что боли больше не будет, вскоре вновь испытал новый ее приступ. Как же я это ненавидел! И все же я хранил ее в душе, свою последнюю крошечную веру. Я ведь всегда был оптимистом. Так что эти слова пророчества обладали для меня особым значением.

Разумеется, весь фокус заключался в том, что каждый слышал в пророчестве оракула то, что более всего хотел услышать; каждый считал, что сказанное относится непосредственно к нему. Вполне возможно, что Мимир произнес эти последние слова специально для того, чтобы помучить Вашего Покорного Слугу, обнадежить его, поманить возможностью спасения, точно золотым сиянием на дальнем конце радуги, зная, что и это сияние, и эта надежда развеются в дым, как только мне покажется, что заветная цель уже близка.

Но был ли у меня выбор? Финальную часть пророчества, в конце концов, можно интерпретировать по-разному. И уж я постараюсь найти способ интерпретировать ее в свою пользу. Так что забудем «Авторизованную версию» предсказаний оракула. «Евангелие от Локи» не будет завершено, пока не исчезнет последняя искорка надежды. И я ждал. Ждал во тьме и мечтал, и видел сны, и думал про себя: