Двойники ветра - Екатерина Флат

Никогда в жизни мне еще не было так страшно. Сердце колотилось так гулко, что мне казалось, гремит на весь город. Одной рукой бережно прижимала к себе ребенка, второй держала полы плаща, который так и норовил распахнуться при каждом шаге. Мысленно умоляла Лию: «Только не заплачь, маленькая, только не заплачь..» Я не сомневалась, что хоть один посторонний звук, и мертвецы тут же кинутся на меня, пытаясь разорвать. А о судьбе Лии в таком случае вообще думать боялась.

До нужного дома оставалось метров сто, не больше, когда вдруг раздался знакомый визгливый крик:

— Схватите ее! Схватите ее немедленно!

И словно очнувшиеся от дремоты окружающие мертвецы кинулись на меня. Каким образом, они определили, кого надо хватать, осталось загадкой. Как и то, почему Магерам до сих пор не умерла. И вообще, судя по громкому голосу, чувствовала себя превосходно. Сметя первых нападающих волной пламени, я со всех ног кинулась вперед. Жаль, улочка была слишком узка, Авенсис бы тут никак не опустился. Оставался выход один — каким-то чудом все-таки добраться до того дома.

Держа одной рукой ребенка, второй я пыталась обороняться. Орбаганский кинжал сверкал лезвием направо и налево, но я так боялась выронить Лию, что движения получались скованными и неторопливыми. Пока добралась до знакомой покосившейся двери, мне успели весьма ощутимо треснуть по затылку, от чего теперь голова тихонько кружилась. Спасибо, хоть сознание не потеряла.

С боем прорвавшись в дом, я рванула к лестнице. Так спешила, что не заметила затаившегося мертвяка. Зазубренный кинжал обжигающе полоснул мой правый бок, я едва не рухнула прямо на лестницу, чуть не задохнувшись от боли. Вцепившись в крошащиеся под пальцами перила, я кое-как устояла на ногах. Несколько огненных шаров рванули вниз, сшибая спешащих за мной мертвецов. Понимая, что пламя их надолго не задержит, я поспешила к лазу на крышу.

Выбралась наверх, полусогнувшись от боли, и прошептала:

— Авенсис…

Грифон появился мгновенно.

— Карина, держи себя в сознании, — тут же взволнованно предупредил он, — иначе нам не выбраться.

— Да… я… почти в порядке, — сморщившись, я оглядела заляпанный кровью плащ. — Блин, Наташкин же… И пижаме новой хана…

Хотела взобраться на грифона, но вдруг ребенка на моих руках окутало зеленоватое свечение.

— Что происходит? — перепугалась я, осторожно положив Лию на подставленное Авенсисом крыло.

И словно в ответ девочка на моих глазах начала меняться. Буквально за пару секунд недельный младенец превратился в малышку лет четырех. Она все так же безмятежно спала, свернувшись калачиком. Черные кудряшки обрамляли пухлое личико, и крохотные пальцы стискивали обрывки старой ткани, которая едва-едва прикрывала маленькое тельце.

— Несущая Смерть коснулась ее… — тихо произнес Авенсис.

Я тут же вспомнила, как Магерам ухватилась за край ткани, а потом еще смеялась как сумасшедшая. Что же это получается? Эта проклятая колдунья умудрилась забрать у Лии несколько лет жизни?!

— Карина, нет!

Но я не слушала Авенсиса. Ревела навзрыд, упав на колени рядом с девочкой. Проклинала себя самыми ужасными словами, какие знала. Это ведь я, только я была виновата в произошедшем! Не помедли я тогда в башне, Магерам бы не коснулась Лии! И теперь по моей вине девочка лишена нескольких лет безмятежного, сладкого детства!

— У меня теперь не хватит сил унести вас двоих, — голос Авенсиса был едва слышен.

Опомнившись, я быстро сняла свой плащ и завязала его края. Бережно переложила спящую девочку в эти сымпровизированные носилки.

— Прости меня, пожалуйста, — прошептала я ей сквозь не унимающиеся слезы, подняла глаза на грифона: — Авенсис, родной, лети, что есть сил. Умоляю тебя, ты должен успеть унести ее.

Ничего не ответив, он на мгновение коснулся головой моего лба, безмолвно прощаясь. Схватил лапами края плаща и взмыл вверх.

Не в силах держаться прямо, я повалилась на холодную поверхность крыши. Старые доски пахли сыростью и тленом. Мелькнула мрачная мысль, что именно такой запах у гроба.

— Ну вот, — я вяло улыбнулась, — я уже как бы и не против, чтобы меня кто-нибудь спас.

Происходившее дальше больше походило на кошмарный сон. И ведь отключаться было нельзя, хотя терзаемое болью сознание так и норовило уползти в успокаивающую темноту. Но тогда бы и Авенсис сразу бы развоплотился, а этого допустить я не могла.

Выбравшиеся на крышу мертвецы грубо схватили меня и потащили вниз. На фоне острой боли хватка мертвых рук не чувствовалась, иначе бы меня точно стошнило от омерзения. Перед глазами упорно все плыло, я могла лишь догадываться, что меня куда-то тащат по городу. Странно, что сразу не убили.

Меня грубо бросили на холодный камень. Хорошенько приложившись головой, я на удивление, наоборот, более-менее пришла в себя. Кое-как огляделась. Наверное, раньше здесь располагалась главная площадь города. И то ли олимцы практиковали жертвоприношения, то ли это подобие алтаря, на котором я сейчас лежала, поставили уже при Магерам. Мертвецы заполоняли все свободное пространство. Но даже если бы их и не было, я все равно не смогла бы подняться. С усталым безразличием ждала, что будет дальше.

Под совершенно лишенный эмоций гул голосов по освободившемуся проходу сквозь толпу шла Магерам. Бордовое платье на ней явно раньше принадлежало кому-то другому. И судя по застарелым пятнам и прорехе на животе, колдунья сняла его уже с мертвого тела. Ее наряд дополняли несколько богатых ожерелий; широкие браслеты лишь сильнее подчеркивали неестественную худощавость рук, и чуть погнутая корона на голове хотя и была явно драгоценной, но выглядела карикатурно.

— Приветствуем Магерам! Повелительницу Олима! — торжественно воскликнула она, подойдя к алтарю.

Мертвецы послушно загудели еще громче.

— Дура ты, а не повелительница, — не удержалась я. Но в общем шуме она, видимо, не услышала.

— Итак, тишина! — скомандовала Магерам, и гул тут же утих. — Сегодня у нас знаменательный день! Во славу мне мы принесем в жертву саму алаис! Да будет так! — и уже без высокопарности злорадно хихикнула: — Мы ее сожжем!

Отличная идея. Пусть попробует сжечь хранительницу талисмана огня. Я хоть посмеюсь перед смертью.

— Подать мне факел! — она вытянула в сторону руку, и ей тут же вручили горящий факел.

— Кому-то сейчас будет очень больно, — Магерам смотрела на меня с нескрываемым торжеством.

Но поднесенный к моим волосам огонь даже не думал меня поджигать. Наоборот, яростно перекинулся на платье Магерам. Видимо, сама она была для стихии неуязвима.

С визгом колдунья потушила ладонями тлеющую ткань, и чуть истеричней, чем раньше скомандовала:

— Дайте мне кинжал!

Ее просьбу тут же выполнили.

Замахнувшись кинжалом надо мной, она с торжествующей ухмылкой поинтересовалась: