Спаси меня нежно - Марина Кистяева

– Я напугал тебя, – прошептал Ивар, жадно всматриваясь в любимые черты, отмечая небольшие изменения в лучшую сторону.

– Ты меня защищал.

– Хорош защитник, ничего не скажешь. Сначала изнасиловал у вагов, потом рычал на Глорис.

– Ивар, не надо, – снова прошептала Агния. Ей было невыносимо смотреть в глаза Ивара. Тот не скрывал испытываемой боли и раскаяния.

– Но почему?

– Просто не надо.

Она изловчилась и, освободившись от его нежных рук, уткнулась лицом в мужскую грудь, с затаенным наслаждением ощутив терпкий, только ему свойственный запах.

– Агния… – у Ивара все слова исчезли из головы. Хотелось сказать так много, поведать обо всем на свете, но слова застряли в горле. С ним такое было впервые. Он держал в объятиях самую дорогую девушку на свете и желал, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Не хотелось больше ни ссор, ни нелепых обвинений.

– Ивар… Я простила тебя, – сказала она, а потом решила все же добавить, пусть и сумбурно: – Я могу сердиться. Могу кричать о феминизме женщин и требовать, чтобы с моим мнением считались. Могу до посинения доказывать «мэрисьюшность». Но… Ивар, буду ли я счастлива? Вот в чем вопрос. А я хочу быть счастливой. Очень хочу. События последних двух месяцев показали, насколько хрупко человеческое счастье, да и человеческая жизнь в целом. Сегодня ты ложишься спать в собственную кровать, а просыпаешься в клетке, где над тобой стоит вонючий ваг и, глумясь, заявляет, что отныне ты собственность некого «заказчика». И все! И лишь темнота и безнадежность. Потом появляешься ты. Да, наша встреча была… скажем так, «необычной». Но какая уж есть. Ты взял меня, и мы стали парой. И, знаешь, – Агния смущенно улыбнулась, – я этому рада.

Ивар слушал ее, затаив дыхание. Ловил каждое слово. Впитывал в себя.

– Ты не представляешь, как я рад, – негромко ответил он, крепче сжимая ее. – Я готов выслушать все, что ты скажешь. Мы обязательно найдем компромиссы и будем счастливы. Если только ты не против вернуться на Таис. Вернуться ко мне.

– Ивар, я скучала по тебе. Тосковала, – признание вырывались одно за другим. – Я… И я нуждаюсь в тебе. Не суккуба. Я хочу чувствовать тебя рядом. Хочу видеть тебя. Хочу быть с тобой. Хочу принадлежать тебе. Я. Не она.

– Девочка моя. – Ивара затрясло, и мир вокруг засветился небывало ярким светом, поглотив их обоих.

Аркадий, наигранно злорадно ухмыляясь, опустил Ведьму на шелковые простыни и расставил руки по обе стороны от ее плеч.

– Ты же никогда не пьянеешь, дорогая, – насмешливо заметил он, нависая над девушкой. – Намедни говорила об этом.

Олесия развела ноги, дозволяя мужчине удобно устроиться меж ее бедер. Ее глаза были кристально чистыми, ни намека на алкогольное помутнение.

– Не пьянею. Правильно, – промурлыкала она и потянулась к ремню на брюках Воина. – Солгала я. Устроила небольшое представление. Надоело смотреть, как Ивар изводится сам и изводит всех вас. Также надоело смотреть на мытарства Агнии. Самостоятельности она, мать вашу, захотела. Нет уж, деточка, поезд ушел. Теперь она на веки вечные связана с нашим Инейфаном.

Аркадий отметил ее поправку на слово «нашим» и внутри себя довольно кивнул. Он подмечал каждое изменение Олесии и давно не воспринимал ее как недруга, проникшего к ним в стан.

– С Иваром понятно – он у всех на виду. А как ты наблюдала за Агнией? Ты же не покидала Таис.

Олесия довольно хмыкнула.

– Твоя девушка полна сюрпризов. У меня есть Шар Судьбы, и я его настроила на Агнию.

– Артефакт, позволяющий видеть через миры?

– Угу, – ремень был безжалостно отброшен прочь.

Темные глаза Воина прищурились.

– Только не говори, дорогая, что ты подсматривала и за мной.

«Этот гад» попал в точку. Но зачем ему об этом знать?

– Что ты, дорогой! Разве я могла?

– Могла и еще как. Знаю я тебя… дрянная девчонка.

– Так уж и дрянная?

Мужская рука властно задрала подол узкого платья, обнажив бронзовые бедра.

– Дрянная-дрянная… Но такая сладкая…

В подтверждение слов Аркадий ловко переместился вниз и ртом поднялся туда, где предполагалось наличие трусиков. Но их не было.

Зачем дрянной девочке трусики?

Это было невероятно.

Невероятно нежно и трепетно.

Когда слов больше не осталось, когда желание прикоснуться, проникнуться друг другом стало невыносимым, Ивар с легкостью поднял Агнию на руки и направился в спальню. В квартире он сориентировался быстро.

На этот раз было все иначе.

Даже суккуба, уже проснувшаяся, уже изголодавшаяся, затаилась. Ей тоже хотелось нежности.

Даже зверь Ивара, что рвал и терзал его три мучительно долгие недели, успокоился, стоило ему почувствовать – Агния рядом. Знать – не прогонит. Примет. И не уйдет. Зверь, чьи инстинкты были сильны, сейчас напоминал домашнего питомца.

Одежда с тел Ивара и Агнии исчезла быстро. С одной стороны, они жаждали как можно быстрее добраться до тел друг друга – почувствовать жар кожи, с другой – им теперь торопиться было некуда.

Они выбрали второй вариант.

Поочередно исследовали тела.

Прикасались руками.

Целовали.

И снова прикасались.

Один наслаждался бархатистостью кожи.

Другая – силой мускулатуры и рельефностью мышц.

И каждый стремился отдать, а не взять. Подарить, а не получить.

И это было восхитительно.

– Не двигайся.

Голос Ивара прозвучал в голове Агнии. Спросонья она даже не поняла смысл сказанного. Нахмурилась, сонно вздохнула и хотела перевернуться на другой бок, когда снова услышала:

– Тихо.

Второй раз инстинкт самозащиты не мог не отреагировать. Агния открыла глаза и сразу почувствовала, как холод проникает под кожу. Нахмурилась. В квартире работал двухконтурный котел, Агния была мерзлячкой, и протапливала квартиру хорошо. Плюс рядом находился Ивар, она ощущала жар, исходящий от его тела.

Тогда почему изо рта идет пар?

Агния несколько раз моргнула, окончательно просыпаясь. Ивар сказал «не двигайся», и она послушалась. В сознание закралась мысль, что за те короткие часы, что прошли с момента их засыпания и пробуждения, что-то произошло. Агния спала на руке Ивара. Было уютно и комфортно. Чтобы понять, что происходит – достаточно было приподнять голову. Что Агния и сделала.

В метре от кровати наблюдалось свечение. Оно было неясным, контуры расплывчаты. Поражало другое – в центре свечения стояла женщина. Ее облик был тусклым, но вполне различимым.