Дочь Бога - Владимир Пожарский

– Я же учительница, всё-таки, – Наташа обеими руками забрала свои длинные густые локоны в воображаемый пучок и строго сощурилась.

– Похожа-похожа, – засмеялся живописец. – Хоть сейчас – к доске готов!

– Да ладно уж… голых к доске не вызывают, – красавица пригубила коктейль. – Вообще-то, если честно, про учебники я и не думала. У меня и нет английских учебников. Это Лена сама захватила. Родители настояли. И хорошо! Девочке – польза, а мне – есть чем время заполнить.

– А подружки?

– Подружки последние пару дней какие-то странные… -пожала плечами Наташа. – Представляешь, захожу в салон, а они сразу замолкают. Но ведь всего секунду назад что-то оживлённо обсуждали. И так постоянно… Скрытные стали, как не знаю кто! Пытаюсь разговорить – без толку. Только на общие темы…

– Они графа поделить не могут, – односложно пояснил Рощин. – Не обращай внимания, скоро пройдёт.

– Ясно, что из-за Майкла цапаются, но не до такой же степени!? Хотя, не мне их судить… – девушка поставила стакан на тумбочку. – Ложись уже, замёрзнешь.

– Только докурю…

Наташа крепко-крепко прижалась к Владу:

– Хоть ночью я могу с тобой спокойно пообщаться… Поговорить вдоволь.

«Да уж! Ночью – особенно, – крякнул про себя Рощин. – Знала бы она…» – «Ей это ни к чему, – мягко ответила Светла. – Не лишай нашу славную барышню минут счастья». Влад не стал пререкаться с феей и внутренне промолчал, затем, взяв Наташу за плечи, немножко отстранил от себя. Взглянув в огромные задумчивые глаза девушки, он вдруг заметил в них уродливо искажённое, словно надутое, отражение своего лица.

– Надеюсь, что ты видишь меня другим, – слегка опрометчиво озвучил Влад мелькнувшую мыслишку.

– Ничего не поняла?! – глаза Наташи стали ещё больше. – А на самом деле, ты – какой? Что-то случилось?

«Доволен, что ляпнул? – немножко ехидно спросила и Светла в голове у живописца. – Помочь?»

Рощин наяву отрицательно мотнул головой для феи, что, впрочем, подходило и для сказанного вслух:

– Ничего особенного. Немножко устал от этой прогулки по Екатеринбургу. А ты?

– Нисколечко! – подруга звонко чмокнула живописца в губы. – Нас же на машине возили…

– Морально устал… – чересчур по-стариковски забрюзжал Влад. – От своры чиновников.

– Сейчас ты про них забудешь, – девушка потерла ладошки. – Поворачивайся, сделаю тебе расслабляющий массаж.

«И тут массаж!!! Светла, …» – про себя начал Рощин, а закончил уже в голос:

– …это твои шуточки?

– Ты, действительно, сильно устал, – прошептала Наташа – она никуда не делась. – Ну, хочешь, клади голову мне на животик, поспи, как ты любишь. А я тебя покараулю…

«И правда, спокойной ночи, милый! – в тон учительнице проворковала фея. – Я к тебе во сне приду…»

* * *

– Я постаралась, чтобы ты и во сне очнулся в своей любимой позе со мной… с нами, – мелодично поправилась Светла, оторвав голову от подушки. – Хотя, конечно, иметь меж раздвинутых ног целого рыцаря на боку… Можно, можно… и очень приятно, но недолго. И даже Наташа никогда не сумела выдержать до утра…

– Ну-ну-ну! Привет, родная! – бодро ответил Рощин аккуратной щёлочке пупка феи и поцеловал его. – Куда ты нас забросила?

– Щекотно! – дёрнулась богиня живописца. – Это спальня в Мэлдоне… В первом нашем доме… бесстыдник, погоди чуть-чуть…

– Ты такая сладкая, не вели казнить!

– Ни за что… ещё… да… здесь… – часто дыша, булькала фея. – Хотела сказать: в нашем первом доме в Британии…

– Верно. Самый первый дом – с зелёной крышей… Расскажи… мне… правду… – секундно прерывая ласки, прочмокал художник. – Сейчас…

И Влад пополз вверх по восхитительному телу феи. Когда его голова оказалась напротив лица Светлы, девушка фыркнула:

– Ну, зачем ты остановился?! В кои-то веки…

– Да я здесь, – спокойно проронил Рощин. – Только ответь мне и сразу продолжу… Прости, за глупый шантаж, но ты не говоришь мне истины уже несколько дней. Ни во сне, ни наяву…

– Так нет же никакой истины! – чуть не всхлипнула девушка, с истомой вытянув ноги и поджимая пальчики, словно балерина в пуантах. – Нет её! В смысле, той, которую ты не знаешь.

– Ну, конечно! Ты же читаешь все мои мысли…

– Не так! Володенька, не так, – Светла обхватила ладонями небритые щеки любимого мужчины. – Я тебе говорила: слышу, только когда ты обращаешься ко мне…

– Но почему-то не всегда отвечаешь… – живописец, бессмысленно лёжа на прекрасной молодой даме, поёрзал: «Ей, наверно, тяжело меня держать» Фея, конечно же, услышала всё и улыбнулась:

– Я же могу иметь свои маленькие секреты. Сделай скидку на капризы слабой женщины… Пожалуйста… Что-то ты чересчур холодный, – богиня подвигала бёдрами. – Верно, уже нанежился с Наташей?

И зачем Светла перешла в атаку?! А может, и правильно сделала? Нарыв надо вскрывать…

– Нанежился? Это упрёк? Мне? Лучше признайся, что ты на Лизе и Глории репетировала наше будущее – с тобой и Наташей! – наконец, вслух вскинулся Влад.

– Не ругайся, пожалуйста. Я никогда не отважусь лепить из близких людей кукольный театр, – Светла откинула платиновую прядь со лба. – А у нас всё будет по-другому, в тысячу раз лучше. Честно и открыто. Сразу, а не когда-нибудь потом, как у них. Ты же видишь, что-то человеческое, по крупицам стало налаживаться, лишь после этого цирка. Просто я не хотела, чтобы твои друзья ссорились. Помогла – как могла… пустяковым советом принцессе.

– Птичка моя, я не ругаюсь, а интересуюсь. Ну, немножко громче, чем обычно… – Рощин, пружинисто прижимая роскошную упругую грудь феи собственным волосатым бюстом, уже пожалел о своих шумных упрёках и пошёл на попятную. – А, кстати, твой совет-то, откуда у неё вдруг возник под причёской?

– Навеяло из атмосферы… как бы, – фея помахала ладошкой, как веером. – И ты напрасно ёрничаешь про умственные способности принцессы. Совет советом, но надо ещё сыграть такую сложную сцену, найти нужные слова.

– Таланта артистки Лизоньке не занимать. Согласен! – руки Влада, скользнув по талии любимой супруги, опустились ниже и пошли в обхват.

– И артистки, и сценаристки! – Светла податливо расслабилась. – Глория, хоть и поразилась, но тоже поверила во всё это… Как и граф! И уверяю тебя, что Дорсет, донельзя возбуждённый от их ласк, особо не пострадал.

– А я и не сомневался в этом! – Рощин уже вновь завёлся на лирический лад. – Граф у нас сейчас – на коне!

– А ты – на мне… – фея прикрыла веки.

– Ты лучше, чем конь…

– Шутник… укушу…

* * *

В уютном будуаре-купе принцессы нынешней ночью никому не спалось. Долго. Граф чуть ли не за руку привёл туда Глорию, и устроил ей, прежде совершенно несвойственную для него, сцену ревности… да ещё, при Лизе. Что ж, принцесса сама пламенно мечтала попасть в их тесный мирок. А уютно ли в нём – третьей?