Между двух огней - Марина Эльденберт

Главное, не забывай дышать. Если ты сейчас впадешь в истерику, лучше никому не будет.

— Правящий, бросивший город, или правящий, бросивший свою женщину. Как думаешь, что он выберет?

— Драконы никогда не нападают без причины, — прошептала я. — Городу ничего не угрожает.

— Ну, причин у них предостаточно. Не считая помешанного на силе Шахррейна, балующегося живой кровью, вместе с Лаувайс сейчас взорвалось три гнезда. Они сметут любого, кто встанет на их пути.

Не считая помешанного на силе Шахррейна…

Три гнезда?

Я вдруг осознала, чью боль ощутила во время взрыва. Почему так болит сердце.

— Ублюдок, — выдохнула я, с трудом сдерживая слезы. Слезы скорби, слезы ярости, слезы отчаяния.

Драконы… сколько драконов сейчас погибло?

А сколько погибнет людей? Вальцгардов?

— Ты такой же ублюдок, как Шахррейн.

— Разве? — Норгхар склонился надо мной. — Я не убивал драконов, чтобы прокачать силу. Хотя надо отдать ему должное, этот гаденыш был крайне осторожен, выходил в пустоши только из загородной резиденции папаши. Поймать его удалось на записях с самого дальнего квадрата, куда он уводил все свои жертвы. Туда даже драконы редко заходят. Знаешь, сколько их там было? Четырнадцать. Он тщательно выбирал молодых сильных одиночек… а вот с последним промахнулся и убил пару. Идиот.

Процедил, будто выплюнул.

— И что мы имеем в сухом остатке? Слабака, завалившего экзамен, браконьера, которого ждет смертная казнь. И первенца Листерна Халлорана. Пусть незаконнорожденного, но с чистой кровью. Моя мать тоже была иртханессой, а это многое значит.

Только тут до меня дошло.

— Энтара тоже ты подставил?

— Шахррейн-старший по моей убедительной просьбе. Он так переживал, когда узнал о маленькой слабости сына, и очень просил, чтобы об этом никому больше не стало известно, поэтому использовал подчиняющий кристалл. Из тех, что ставят виарам, которые превращают их в послушных болванчиков при нажатии кнопки. Драконы очень болезненно реагируют на исходящие от них сигналы. Почти как на раннарскую траву, даже хуже. — Норгхар глянул в окно, мы стремительно приближались к границе города. Цепочку протянувшегося между башнями кордона было видно даже отсюда. — Не представляешь, какое удовольствие — наблюдать за правящими и аристократами со стороны. Они готовы глотки друг другу перегрызть, себе и даже зверью, только чтобы быть сильнейшими. Прикрывают грешки прошлого и настоящего любой ценой.

— Чем ты лучше? — Дышать было больно. — Ты тоже его прикрывал.

— Не прикрывал, а придерживал информацию. Всему свое время. — Норгхар посмотрел на меня с жесткой улыбкой. — И время Шахррейнов скоро закончится. Так же как и время Халлоранов.

— Ферн Норгхар, — негромко произнес вальцгард.

— Что?

— Дракон.

Норгхар нахмурился, вглядываясь в пустоши, меня же на сиденье словно подбросило. В зеркале заднего вида мелькнула огромная тень, которая спустя мгновение накрыла нас целиком. Не только нас, большую часть верхней магистрали вокруг. Размах крыльев ударил воздушной волной, флайс дернулся вниз, а в следующий миг стальные когти сомкнулись на машине. Нас с силой подкинуло ввысь, выше надломленной иглы Лаувайс. Подкинуло и стремительно поволокло в сторону пустоши в зажимах смертоносных когтей.

Вальцгард едва успел ткнуть в панель, активируя водительские ремни. Мы пронеслись над кордоном мимо смотровых башен на такой высоте и скорости, что все внизу казалось просто игрушечным. Вниз ухнули с такой силой, что сердце подскочило к горлу вместе с желудком. Я вцепилась в подлокотники мертвой хваткой, расширенными глазами глядя на приближающуюся землю.

«Нас сейчас размажет», — подумала я.

Но тут огромные крылья распахнулись, и мы удивительно мягко шмякнулись на пересохшую землю. Флайс подскочил, проехал несколько метров и остановился, а следом за нами опустился он. Мощные лапы вспороли каменную крошку, размах крыльев ударил воздушной волной, в стекла полетели камни и пыль. Донесшийся снаружи рык оглушил, заставляя все внутри содрогнуться.

— Следи за девчонкой, пока я разберусь с этой тварью. — Норгхар приложил ладонь к панели управления, открывающей дверцу. — Откуда он только взялся?

Из Мэйстона.

Эта мысль на миг оглушила, но он действительно появился за нами. Не со стороны пустошей.

Завеса медленно оседала, и теперь мы могли хорошо его рассмотреть. Крупный даже для дракона зверь был совсем не похож на Ррайза или его пару. Чешуя отливала сталью, придавая темно-красным пластинам холодный металлический блеск. В разрезавших радужку зрачках клубилась алая мощь, воздух вокруг раскалился и дрожал зыбким маревом.

Я чувствовала исходящие от него ярость и боль, как свои собственные.

А еще я чувствовала биение сердца в груди — мощного, сильного, яростного. Повторяющего мое.

Нет, небо! Нет!

Этого просто не может быть!

Стоило дверце флайса пойти вверх, как я молнией метнулась в выходящего наружу Норгхара. С силой, в ноги, сбивая в угольно-черную пыль. Камни иглами впивались в кожу, но я почти не чувствовала боли. Пламя плеснуло в ладони, и я впечатала их в начальника службы безопасности. Стильный пиджак полыхнул, а в следующий миг и горящую одежду, и меня иртхан с силой отшвырнул в сторону.

Удар сердца.

Точнее, двух.

Норгхар обернулся к дракону, но недостаточно быстро, удар лапы отбросил его за флайс, словно куклу.

Я даже не пыталась подняться, так и сидела в пыли.

Пока дракон не взглянул на меня и алое пламя не хлестнуло наотмашь.

Алое, сильное, неудержимое.

Родное.

Которое не перепутать ни с каким другим.

— Рэйнар, — сдавленно прошептала я, протягивая к нему руку. — Рэйнар…

Мгновение, удивительно долгое, дракон смотрел на меня, а потом запрокинул голову. Сквозь болезненно-яростный рык из горла вырвалась струя пламени. Оно полыхнуло, освещая излом гор и десятки, если не сотни драконов, идущих к городу. К кордону вальцгардов и направленного в сторону пустошей оружия. Оттолкнувшись от земли, он взмыл ввысь, хлестнув пылью и раскаленным воздухом.

Закашлялась, глядя, как стремительно сокращается расстояние между ним и остальными. Рычание эхом разнеслось над пустошью и отозвалось в моем сердце. Эхом боли, отчаяния, ярости, и ему вторило множество криков. Это были именно крики — надрывные, плачущие, от которых рвалось сердце. Пустошь стонала, хрипела, рычала в звериной скорби, и мне хотелось зажать уши и закрыть глаза, чтобы больше ничего не видеть и не слышать. Ярость и боль были повсюду, они заполняли меня всю, заставляя глотать холодный воздух и кусать губы. До крови, только чтобы не кричать вместе с ними.