Корона Подземья - А. Г. Говард

Ахнув, я отбиваю кием ее ядовитую руку.

Она взвизгивает, когда один ноготь застревает в деревяшке. Я бросаю кий и бегу, чувствуя, как бешено колотится сердце на каждом шагу.

Сквозь машущие белые ветви деревьев никто не видит меня – ни Червонная Королева, ни парни, ни мама, – но я их вижу. Джеб и Морфей приземлились и окружают испачканные светящейся краской игрушки – те, которые ускользнули от нас. Морфей при помощи магии заставляет их шагать к Джебу, а тот, размахивая клюшкой для гольфа, отправляет маленьких чудовищ в открытую сеть. Парни всегда готовы превратить смертельно опасную ситуацию в игру. Они неподалеку от входа в галерею – и от Червонной Королевы.

Мама – чуть дальше, она подбирает игрушки из бетонной чаши и тоже ничего не замечает. Я хочу оторваться от земли, чтобы поскорее добраться до нее, но ножницы Второй Сестры вонзаются в мое правое крыло.

От лопатки до позвоночника простреливает острая боль. Колени подгибаются, и я падаю на мокрый бетон. Я хочу закричать… предупредить остальных… но боль проникает вглубь, вытесняет воздух из легких, перекрывает гортань.

Вторая Сестра спешит ко мне, и ее восемь ног выстукивают жуткий ритм.

Мое крыло разорвано. Драгоценные камни, сверкая ослепительно белым светом, сыплются вокруг, как снег в ночи.

– В тот день, когда ты ступила на мою священную землю, я сказала, что пущу тебя на конфетти. Радуйся, что я ограничилась этим.

Вторая Сестра тычет в мое крыло кием и бросает его рядом со мной на пол, пока я корчусь в агонии.

– Раз уж ты собрала разбежавшиеся души и вернула мне Червонную Королеву, я решила оставить тебя в живых. Но смертный сновидец и твоя мать… я заберу их в качестве возмещения. Считай, что долг уплачен.

Я пытаюсь подняться. Нет. Пожалуйста, не забирай их. Мольба бьется в моей груди, как птичка в клетке, но ни звука не срывается с губ.

Вторая Сестра выпускает в воздух паутину и поднимается, почти незаметная в темноте и смертельно опасная. Она то появляется, то скрывается – так высоко, что ее едва можно разглядеть.

Из похожего на пещеру входа в галерею слышится злобный смешок Червонной Королевы, и я изгибаю шею, чтобы посмотреть на нее. Теперь она сделалась выше Морфея. Очевидно, игрушки помогли ей избавиться от пут. При помощи своих длинных рук она ползет вперед, приподняв горшок над полом и размахивая им. Королева похожа на орангутанга. Она выпускает побег и ловит Джеба. Морфей окружает ее синим светом в надежде удержать, пока он не разберется с игрушками-зомби, но Королева слишком сильна – и он тоже оказывается в плену.

Я вскрикиваю – наконец-то голос вернулся.

Полная решимости помочь им, я преодолеваю мучительную боль в спине и в крыле; мне почти удается встать, но тут же я снова падаю на живот от жгучей боли, которая пронизывает позвоночник. Неужели так чувствовали себя насекомые, которых я протыкала булавками?

Я хнычу – жалкая пародия на королеву, дочь, возлюбленную и друга. От разорванного крыла расходятся горячие спазмы, прокатываясь по телу взрывной волной. Я дрожу, мои мышцы подергиваются. Вокруг хлюпает вода, и мне делается еще холоднее.

Мозг отказывает. Я погружаюсь в беспамятство, как тогда, несколько дней назад, когда меня засасывал песок. Я вспоминаю голос Морфея, который слышала, когда тонула. Он велел мне выбираться. Сказал, что я не одна. И я спаслась, когда обратилась за помощью к насекомым.

Когда мы впервые попали в Страну Чудес, насекомые пообещали мне верность и помощь. Они сказали: «Позови нас». Именно это я и делаю сейчас – мысленно обращаюсь к ним, молю вновь разбудить мюмзиков, потому что нет другого способа спасти мир людей.

Я слышу утвердительный шепот, едва различимый сквозь громкую музыку. Как будто насекомые-разведчики ждали всё это время в «Подземелье» моего сигнала. Меня охватывает облегчение. Муравьи разбудят призраков. Мюмзики придут и заберут с собой то, что должно находиться в Стране Чудес.

Тут до меня доходит неприятная мысль. Они утащат и Морфея. Его унесет в Страну Чудес вместе с Червонной Королевой. Он по-прежнему будет в опасности.

– О нет, – говорю я и поднимаюсь на четвереньки, стараясь не обращать внимания на боль.