Латунный город - Шеннон Чакраборти

– Я видел, как ты орудуешь зульфикаром. Ты мне поддаешься.

Али окинул взглядом костюм партнера. Джамшид был одет в такую же тренировочную форму, что и он сам, обесцвеченную добела, чтобы подчеркивать каждый удар огненного зульфикара, только у Али он до сих пор был нетронут, а вот костюм Дэва был во многих местах опален и покрыт угольными разводами. Из губы сочилась кровь, и щека распухла от того, как Али отшвырнул его на пол.

Али вскинул бровь.

– Интересное у тебя представление о поддавках.

– Да нет, – отозвался Джамшид на дивастийском. На джиннском, как и его отец, он говорил с легким акцентом, оставшимся после лет, проведенных в провинции Дэвастана. – Я мог быть и в гораздо худшей форме. Джамшид э-Прамух должен уже по кусочкам догорать.

Али вздохнул.

– Мне не нравится сражаться с иноплеменником на зульфикаре, – признался он. – Пускай это всего лишь тренировочные сабли. Все равно как-то нечестно. И Мунтадир не обрадуется, если, вернувшись в Дэвабад, обнаружит, что от его лучшего друга осталась одна зола.

Джамшид пожал плечами:

– Он может во всем винить меня. Я столько лет просил его найти фехтовальщика, который согласился бы меня обучить.

Али нахурился.

– Ты прекрасно орудуешь палашом, а луком и того лучше. Зачем брать в руки оружие, которым никогда не овладеешь в совершенстве?

– Клинок есть клинок. Может, я и не смогу зажечь в нем ядовитый огонь, как Гезири, но если я буду сражаться плечо к плечу с твоими соплеменниками, логично, что я должен иметь хоть какое-то понимание об их оружии, – Джамшид пожал плечами. – Хотя бы для того, чтобы не отскакивать в сторону всякий раз, когда они начинают полыхать.

– Я бы на твоем месте не торопился подавлять такой инстинкт.

Джамшид засмеялся.

– Тоже верно.

Он замахнулся саблей.

– Продолжим?

Али пожал плечами:

– Если ты настаиваешь.

Его зульфикар рассек воздух. Пламя вспыхнуло между пальцев и, повинуясь его мысленной команде, облизнуло медное лезвие, обожгло раздвоенное острие и пробудило смертельный яд, который покрывал лезвие. Точнее, покрывал бы в настоящем зульфикаре. В учебных целях клинок, который он держал сейчас в руках, был избавлен от ядов – Али даже чувствовал разницу в запахе. Остальные редко замечали ее, но остальные и не упражнялись с зульфикаром до изнеможения с семи лет.

Джамшид сделал выпад, Али с легкостью уклонился, нанес удар Дэву в шею и откатился, подчиняясь силе инерции.

Джамшид развернулся к Али лицом, пытаясь отразить его следующий удар.

– То, что ты движешься быстрее колибри, мне тоже на руку не играет, – пожаловался он шутливо. – Ты уверен, что в тебе не течет кровь пери?

Принц не мог сдержать улыбку. К вящему удивлению Али, ему понравилось проводить время с Джамшидом. Он был легок в общении и с Али вел себя на равных, не раболепствуя, как большинство джиннов в обществе принца Кахтани, и не задирая нос, что было так типично для племени Дэвов. Это была приятная перемена. Немудрено, что Мунтадир не отпускал его ни на шаг. Сложно было поверить, что этот джинн – сын Каве. Он ничем не напоминал привередливого старшего визиря.

– Держи саблю выше, – посоветовал Али. – Зульфикар не похож на другие клинки. Меньше полагайся на выпады и уколы, концентрируйся на быстрых взмахах и боковых подсечках. Помни, что лезвие обычно отравлено. Небольшой травмы будет достаточно.

Али помахал полыхающим зульфикаром вокруг головы Джамшида, и тот отшатнулся, как и рассчитывал Али. Он воспользовался моментом и пригнулся, нацелив следующий удар Джамшиду в бедро.

Тот рассерженно вскрикнул и отскочил, но Али вмиг прижал его к противоположной стене.

– Сколько раз ты уже успел убить меня? – спросил Джамшид. – Двадцать? Тридцать?

Больше. Настоящий зульфикар был одним из самых опасных видов оружия на земле.

– Не больше дюжины, – соврал Али.

Они продолжили тренировку. Джамшид не демонстрировал особых успехов, но Али отдавал должное его выдержке. Дэв был изнурен, весь покрыт пеплом и кровью, но сдаваться не собирался.

Али уже в третий раз прижал зульфикар к горлу Джамшида и уже хотел предложить ему заканчивать на сегодня, когда его внимание привлекли голоса. Он поднял голову и увидел, как в тренировочный зал вошел Каве э-Прамух, который мирно беседовал с кем-то за своей спиной.

Визирь замер. Он уставился на зульфикар у шеи своего сына, и Али услышал его тихий сдавленный писк:

– Джамшид?

Али быстро опустил саблю, и Джамшид обернулся.

– Баба?^[35] – удивился он. – Что ты здесь делаешь?

– Ничего, – поспешно ответил Каве.

Почему-то он вдруг сильно разволновался. Он сделал шаг назад и попытался закрыть за собой дверь.

– Прошу прощения, я не…

Он положил руку на дверь, но та распахнулась, и в зал широким шагом вошел Дараявахауш э-Афшин.

Он вошел как к себе домой, сложив за спиной руки, и остановился, когда заметил их.

– Шахзадэ^[36] Ализейд, – спокойно поздоровался он на дивастийском.

Али был далек от спокойствия. Он потерял дар речи. Он моргнул, надеясь, вдруг в этот раз увидит на месте Афшина кого-то другого? Что здесь делал Дараявахауш? Он должен быть в Бабили с Мунтадиром, далеко отсюда, на другом конце Дэвастана.

Афшин изучил зал, как генерал изучает поле боя. Его зеленые глаза прошлись по стене с оружием, скользнули по манекенам, мишеням и прочей всячине, которой было здесь полно. Он снова посмотрел на Али.

– Наэда пуру мэхноас.

Что?

– Я… я не знаю дивастийского, – выпалил Али.

Дараявахауш наклонил голову, и его глаза удивленно загорелись.

– Ты не знаешь языка города, которым правишь? – спросил он на джиннском с сильным акцентом. Он повернулся к Каве и, развеселившись, ткнул пальцем в Али: – Спа снасатый ну хиат вакен гезр?

Джамшид побледнел, а Каве поспешил встать между Дарая-вахаушем и Али. На его лице читался откровенный страх.

– Простите наше вторжение, принц Ализейд. Я не знал, что это вы тренируете Джамшида. – Он положил руку на запястье Дараявахауша. – Пойдем, Афшин. Нам пора уходить.

Дараявахауш стряхнул его руку.

– Глупости. Это было бы бестактно.

На Афшине была туника без рукавов, открывающая черную татуировку, обвившуюся вокруг его руки. То, что он не прикрывал ее, говорило о многом, но едва ли тут было чему удивляться: Афшин был убийцей со стажем еще до того, как попал в рабство к ифритам.