Вечность - Мэгги Стивотер

Помню, как я лежала на снегу, крохотное остывающее красное пятнышко, окруженное волками.

— Ты точно уверен, что это то самое место? — спросила я Сэма.

Ночные заморозки в октябре уже окрасили листву золотом и багрянцем. Мы стояли на небольшой полянке. Она была такая крохотная, что, находясь в центре, я могла раскинуть руки и одной коснуться березы, а другой погладить ветви сосны. Собственно, я так и сделала.

— Да, это оно, — уверенно ответил Сэм.

— По моим воспоминаниям оно было больше.

Конечно, я тогда была меньше, к тому же на поляне лежал снег, а под снегом все кажется крупнее. Волки утащили меня с качелей сюда, пригвоздили к земле и превратили в одну из них. Я была на волосок от гибели.

Я медленно обернулась, ожидая, не шевельнется ли что-нибудь в душе, не всплывет ли какое-нибудь воспоминание, подтверждающее, что это действительно то самое место. Но лес вокруг был совершенно обыкновенным, и поляна тоже. Если бы я гуляла тут одна, то, скорее всего, просто пересекла ее в два-три шага и даже не приняла бы за поляну. Сэм поворошил ногой опавшую листву, пошевелил стебли папоротника.

— Значит, твои родители думают, что ты уезжаешь в… Швейцарию?

— В Норвегию, — поправила его я. — Туда едет Рейчел, а я, по легенде, еду вместе с ней.

— Думаешь, они тебе поверили?

— У них не было никаких причин мне не верить. У Рейчел обнаружился настоящий талант выдавать вымысел за реальность.

— Пугающее открытие, — заметил Сэм, хотя голос у него был ничуть не испуганный.

— Да уж, — согласилась я.

Хотя я не произнесла этого вслух, однако мы оба понимали, что теперь не так уж и важно, верят или нет. Летом мне исполнилось восемнадцать и я получила аттестат, исполняя свою часть нашего договора, а они по-человечески вели себя с Сэмом и позволяли мне проводить с ним все дни и вечера, исполняя свою часть, так что теперь я вольна была ехать в колледж или в любое другое место, куда мне заблагорассудится. На самом деле я уже собрала сумку. Она стояла в багажнике машины Сэма перед домом моих родителей. Там было все необходимое.

Единственной загвоздкой была надвигающаяся зима. Я чувствовала, как она грызет мои суставы и плетет узлы в животе, побуждая меня превратиться в волчицу. Не будет мне никакого колледжа, никакого отъезда, даже никакой Норвегии, пока я не буду уверена, что смогу остаться человеком.

Сэм присел на корточки и принялся перебирать палую листву. Что-то привлекло его внимание, когда он ворошил ее ногой.

— Помнишь ту мозаику? На участке Изабел? Сэм нашел то, что искал, — ярко-желтый лист в форме сердца, и поднялся, крутя черенок в пальцах.

— Интересно, что с ней будет теперь, когда дом пуст?

На мгновение мы оба притихли, стоя вплотную друг к другу на крохотной полянке посреди такого знакомого и родного Пограничного леса. Деревья здесь пахли совершенно по-особому, их запах смешивался с терпким древесным дымом и ветром, долетавшим с озера. Даже листья тут шелестели не совсем так, как на полуострове. Слишком много воспоминаний запуталось в этих ветвях, уже тронутых мертвящим дыханием осени.

Наверное, подумалось мне, когда-нибудь тот лес станет родным и знакомым, а этот, наоборот, чужим.

— Ты точно хочешь это сделать? — негромко спросил Сэм.

Он, разумеется, имел в виду шприц, полный зараженной менингитом крови, который ждал меня на базе отдыха. То самое почти противоядие, которое помогло Сэму и убило Джека. Если теория Коула верна и я буду сражаться с возбудителем менингита в волчьем обличье, он мало-помалу переборет оборотня внутри меня, и я навсегда стану человеком. Если Коул ошибся и Сэм выжил благодаря счастливой случайности, мои шансы невелики.

— Я доверяю Коулу, — ответила я.

В последнее время он стал могущественной силой, куда более значительной фигурой, чем был в пору нашего знакомства. Сэм как-то сказал, он очень рад, что Коул употребляет свои способности во благо, а не во зло. А я радовалась, видя, как он превращает заброшенную базу отдыха в свою крепость.