Стая воронов - Скотт Оден

– Только не наши боги, – сказал Бьярки. – Или этот удар снова сбил тебя с ног и поставил на колени, к остальным никчемным христоверам?

– Он лишь вбил в мою чугунную голову немного разума. – Ньял повернулся к разбойникам. – Достаточно, чтобы понять, что все кончено, парни. Пора подумать о собственной шкуре. Ирландцы жаждут крови, скоро они будут здесь – а вы совсем не хотите, чтобы они увидели вас у трупа своего короля.

Бьярки сощурил глаза. Он отбросил голову короля в сторону.

– Что ты творишь?

– Все кончено, – ответил Ньял.

– Да, кончено. Но мы уйдем, когда я скажу, что пора уходить.

Ньял не обратил на него внимания.

– Парни, я вас знаю, вы оба славные ребята. Но если вы пойдете за ним, то вам достанутся лишь жестокие раны и позорная смерть. Вы заслужили достойного кольцедарителя…

Бьярки фыркнул.

– Кольцедарителя? Я одарю кольцами того, кто принесет мне твой вероломный язык!

Но ни один из разбойников не поспешил исполнить приказ Полудана. Они обменялись взглядами, посмотрели на Ньяла, на Бьярки – и снова на Ньяла, вспоминая все, что знали о каждом из них, об их славе, сравнивая их по собственной мере; и вдруг чаши весов пошатнулись. Старший из норманнов, воин с окладистой бородой и браслетом из витого испанского серебра, кивнул Ньялу.

– Ты достойный кольцедаритель.

– Нет, парни. Мой долг еще не возвращен. Идите вглубь страны – один день на запад, а затем на юг. Будьте начеку, и через две недели вы постучите в ворота Вейсафьорда. Там вы найдете многих ярлов.

– Стойте, где стоите, – прорычал Бьярки.

– Да, стойте, – повторил Ньял. – Если простоите достаточно долго, ирландцы прямо здесь вас и закопают! Говорю вам, ступайте.

И разбойники ушли. Медленно попятились, повернулись и исчезли под сенью Томарского леса. Лицо Бьярки побагровело от ярости.

– Паршивцы! Грязные предатели! Думаете, можете так просто забыть, что клялись мне в верности? Тьфу! А ты, тварь, я тебе селезенку вырву! – Он замахнулся широким мечом на Драугра. – Ты покойник!

Ньял фыркнул.

– Меня убивали враги и покрепче тебя. – Он поднял скеггокс и посмотрел на лейнстерского воина, все еще прижимавшего к себе Этайн. – Отдай мне девушку.

– Да черта-с два, – рявкнул ирландец. – Я тоже собираюсь отсюда убраться, и эта сучка пойдет со мной!

– Нет! – зарычал Бьярки. Он ткнул пальцем в гаэла. – Тащи ее сюда! Живо! Я хочу, чтобы этот жалкий змей смотрел, как я разделаю ее, словно говяжью тушку! Вздумал приказывать мне, что делать, а? Тьфу! Тебе достанутся только мои объедки, слизняк! Тащи ее, чтоб тебе пусто было!

Ньял в ответ опустил топор… и улыбнулся.

Это уже настораживало. Грязно выругавшись, Бьярки Полудан резко обернулся…

…и завопил от удара рукоятью топора по переносице. Он слепо отшатнулся, из сломанного носа хлынула кровь.

– Дауфи, – услышал он насмешливый, жесткий, как каменная крошка, голос Гримнира.

Бьярки опустил голову и бросился вперед, словно раненый бык; он вскользь ударил мечом, как косой, целясь по ногам и надеясь, что лезвие вопьется в плоть. Едва видевший сквозь дымку боли Гримнир чудом ушел от удара, развернулся и ударил сам. Рукоять топора с силой опустилась Бьярки на затылок.

И рухнувший в темноту Бьярки Полудан, под чью дудку танцевали когда-то, словно куклы, короли, почувствовал, как острый клинок норн без труда обрезает его собственные нити…