Пророчество Лета - Анна Бахтиярова

— Здесь работают три десятка стихийников, — объясняла Веста, ведя дочь вглубь сада. — Ухаживают за растениями, создают дожди и ветра, чтобы деревья и цветы могли расти в условиях, приближенным к настоящим. По ночам здесь выключается свет для имитации смены суток. Сейчас он приглушенный, ведь за окнами вечер. Днём освещение гораздо ярче.

Но у Мари не было желания рассматривать лампы. Как и любоваться садом. Проснувшийся интерес быстро притупился. Стихийница брела за матерью, думая лишь о том, как бы поскорее оказаться в спальне. В одиночестве. Никого не видеть и не слышать. Веста остановилась возле необычной грядки: прямоугольника, где косыми полосами росли разные виды цветов, а посередине стояла кровать.

— Знаю, ты быстро устаешь, — Веста кивнула на постель. — Отдохни немного, а я приготовлю новое снадобье. — Не спорь, — Королева обхватила лицо дочери тонкими ладонями и заглянула в мрачные глаза, в которых искорками светились остатки упрямства. — Постарайся поспать. Это облегчит задачу нам обеим.

Мари сдалась, но посмотрела на кровать с ненавистью. Устраиваясь на ней и укрываясь одеялом, чувствовала себя пленницей, хотя лежать на мягкой перине было удобно. Стихийница сама не могла объяснить, откуда взялась неприязнь. Сна не было ни в одном глазу, но прошла минута, другая, и веки послушно сомкнулись, словно их склеила неведомая сила.

Приснилась буря. Без снега и дождя. Злой северный ветер трепал деревья и дома. Уносил вверх листья и ветки, без труда ломал куски крыш. Переворачивал кареты и телеги, ронял, как игрушечных солдатиков, столбы. С грохотом упала вывеска трактира. С окна в соседнем доме оторвались ставни, раздался испуганный детский плач. Ветру было всё равно, его не трогал чужой страх. Он жаждал больших разрушений, но чьи-то руки поднялись вверх и сплели узор исправления. Не в три движения. А медленно, сгибая палец за пальцем.

Ветер не желал сдаваться. Упорно метался по улицам, роняя и ломая всё, до чего мог дотянуться. Но его сила слабела с каждой минутой. А с мощью уходила и злость. Несколько раз она брала своё. Ветер вновь кидался в бой и с удвоенным рвением бил окна. Однако покидая потрёпанный город, он чувствовал стыд. За то, что отыгрался на невинных и выплеснул накопившуюся ярость.

Ветер уносился прочь, чтобы стать маленьким и кротким. Стать самим собой.

Открыв глаза, Мари вскрикнула от боли. Горячая волна прошла от висков до кончиков пальцев на ногах. Вонзила в плоть сотни раскаленных игл и схлынула, оставив лёгкое тепло и ни намёка на неприятные ощущения.

— Ш-ш-ш, — рука Весты потрогала лоб дочери. — Всё прошло. Боль ушла. Не беспокойся. И с добрым утром.

— Утром? — Мари резко села и покачнулась. Голова закружилась.

— Не торопись, — посоветовала Королева с улыбкой. — Дай телу немного времени.

— Сейчас утро? — переспросила девушка упорно, свешивая ноги с кровати.

— О! Наконец-то тебя что-то взволновало, — Веста сделала большие глаза. — Да, утро. Ты благополучно проспала всю ночь.

— Но почему ты меня не разбудила? А как же настойка?

— Прости. Я солгала. Мне было необходимо, чтобы ты легла спать. Сон на особой грядке и есть завершающая стадия лечения, чтобы освободить тебя от чужого влияния. Скажи, что ты чувствуешь?

— Я... я... — Мари схватилась за голову, взрывающуюся от количества мыслей. Похищение из дома, предположение Ордиса Шаама, разговор Весты и с Майей, решение Инэя. Эмоции били через край. От недавнего безразличия не осталось следа. Хотелось и кричать, и плакать. И ногами топать заодно.

— Святые небеса! Значит, городовик прав? Дело в погодном даре?!

— Ты видела результат эксперимента, — напомнила мать, не реагируя на бурную реакцию. — Стихийники со скованной силой выздоровели. Но восстановится ли дар, мы не знаем.

— А если нет?!

— Других решений не существует. Мы с Хортом пришли к выводу, что невозможно заморозить заболевших до нужной степени и не убить. Инэй прав: дети Зимы должны сами принять решение.

Мари громко ахнула. Если сейчас утро, то разговор Короля с подданными состоялся. Девушка даже представить боялась, насколько горячо вчера было на крыше Дворца.

— Как они отреагировали?

— Бурно, — усмехнулась Веста. — Накануне Инэя поддержали единицы. В основном, родные стихийников, находящихся при смерти. В том числе, твоего приятеля Дронана. Остальные воспротивились. Лишиться погодного дара?! Как им посмели предложить подобное! Однако час назад со мной связался Хорт. После бессонной ночи и полутора десятков новых смертей желающих лечиться значительно прибавилось. В очереди около четырех сотен стихийников и их число растёт.

Мари изумленно покачала головой. Она больше верила в правоту Фиона Лили, чем в затею отца. Но на пороге смерти собственная жизнь многим показалась дороже, чем такая ценная привилегия, как погодный дар.

— Но если сила уйдёт безвозвратно? Что тогда? Зима на носу!

— Знаю. И это проблема. Однако погодники и обычные стихийники, запертые во Дворце, давно не могут работать в кубах. Болезнь неблагоприятно сказалась на силе. Узоры срабатывают не так, как следует. Инэй решил повременить с Зимними осадками, чтобы, не дай небо, не повторить позапрошлогодний пепел или что-то в этом роде. Однако решение есть. Нужно дождаться...

Договорить Весте помешал шум. В сад со скандалом прорывалась Майя Верга, ругая стражников.

— Уберите руки!

— Но Её Величество приказала не беспокоить!

— Меня она примет!

Королева оценивающе посмотрела на дочь, принимая трудное решение.

— Впустите её! — крикнула она страже и прикрыла веки, собираясь с силами.

— Что за секретность? — возмутился голос Майи. Саму советницу скрывали высоченные кусты шиповника. — Бери ты с собой зеркало, мне бы не пришлось...

Пожилая женщина вывернула к особенной грядке и замолчала на полуслове. Подрисованные изогнутые брови поползли вверх, рот остался открытым. Она смотрела на Мари, явно собираясь протереть глаза.

— Что ты хотела, тётушка? — спросила Веста невинно, словно рядом не было секретаря другого Короля. Стихийницы, запертой, по всеобщему мнению, в зараженным Замке.

Мари захотелось провалиться сквозь пол. Все разом проснувшиеся чувства не просто говорили, а кричали, что встреча получится трудной.