Драконовы сны - Дмитрий Скирюк

— Ну, как… Не знаю, как! Уехал он куда-нибудь, короля в его отсутствие и отравили. А когда послали за ним, он думал, что править едет, а приехал — там уже все без него разобрались.

— Ну что ты плетёшь?! — фыркнул Яльмар, — что ты плетёшь? Напридумывал невесть чего. Такого и не было вовсе. Он если и жалел о чём-то, так наверное, о том, что сам папашу первым не прихлопнул. Ещё неизвестно, какой бы из него самого получился король…

Крышка чердачного люка негромко хлопнула. Оба обернулись.

Тил быстро спустился по лестнице, остановился, коротко взглянул на одного, на другого, лёгким шагом подошёл к столу и с ногами влез на лавку.

— А, вот и наш белоголовый приятель! — добродушно ухмыльнулся Яльмар, разворачиваясь к мальчишке лицом. — Ну и как там дела, на крыше?

Повисла тишина.

— Снег идёт, — сказал наконец Тил тихо, но так неожиданно, что бард невольно вздрогнул. Голос мальчишки прозвучал холодно и отстранённо. Вильям вдруг почувствовал себя неловко.

Яльмар, казалось, ничего не заметил.

— А вот слыхал я, будто эльфы колдовать большие мастера, — задумчиво продолжал он. — Как у людей получается, я видел, а вот у вас — не доводилось. Может, ты нам чего покажешь?

— Яльмар, — Вильям тронул его за руку. — Не трогал бы ты его…

— А чего? — обернулся тот. — Я ж просто так, чтоб время скоротать.

Тил не ответил. Вместо этого вдруг встал, в три шага оказался у стола. Взял лютню Вильяма (бард машинально отметил непривычную, нечеловеческую пластику его движений) и протянул её Яльмару.

— Сыграй, — сказал он.

— Что? — не понял тот.

— Я говорю: сыграй на этой лютне.

Варяг недоумённо принял в руки инструмент. Повертел его, коснулся струн. Лютня тренькнула негромко.

— Я не умею.

— Но я прошу тебя.

— Да не умею я! — Яльмар растерянно взглянул на Вильяма. — Я и держать-то её не знаю, как.

— Это же просто, — чёрные маслины глаз мальчишки посмотрели прямо, без подвоха. — Одной рукой нужно дёргать за струны, другой — перебирать лады, и вот отсюда польётся прекрасная музыка.

— Я не могу, — варяг вздохнул и вернул лютню Вильяму.

Тил вздохнул и покачал головой.

— Вот видишь, что за чучело ты из меня делаешь? На мне ты готов играть, ты думаешь, что мои лады ты знаешь. А в этой штуке три ореховых доски и восемь струн, и голос, над которым ты не властен! — Тил помедлил и закончил, неожиданно повысив голос: — Чёрт возьми, ты думаешь, на мне легче играть, чем на этой лютне?

Сказавши так, он повернулся и ушёл. Яльмар проводил его взглядом, повернулся к Вильяму. Бард сосредоточенно скрипел пером. Поймал взгляд Яльмара и поднял голову. Глаза его вдохновенно поблёскивали.

— А может, он не спятил, — вдруг сказал он, — а только притворился сумасшедшим?

— Кто?!

— Принц датский.

— Тьфу на тебя с твоим принцем! — Яльмар сплюнул и так резко наклонил кувшин над кружкой, что пиво хлынуло через край. С раздражением потряс рукой: «Чума на оба ваши дома…» и слизал с пальцев липкие капли.

Дверь корчмы распахнулась. Вошёл Жуга, взъерошенный и мокрый. Отбросил капюшон плаща. Выглядел он несколько пришиблено. Вильям помахал ему рукой, Жуга рассеянно кивнул в ответ и заскользил взглядом дальше, ища, как вскоре выяснилось, Золтана.

— Хагг! — позвал он. — Хагг, где ты?

— Что случилось? — Золтан появился на лестнице. — А, это ты…

— Мне надо кое-что тебе сказать.

— Так говори.

Жуга покосился на сидящих у камина Яльмара и Вилли и покачал головой.

— Не здесь. Идём со мной, расскажу по пути.

Золтан нерешительно подёргал себя за ус.

— Может, завтра?

— Нет.

Жуга помедлил, шагнул к стене, снял с гвоздя свой меч и привычным движением перебросил его за спину. Протянул через плечо ремень, застегнул на груди пряжку. На Золтана он больше не смотрел.

— Пойдём сейчас.

* * *

— Чёрт возьми, Золтан, ты мог меня хотя бы предупредить!

Жуга и Золтан быстрым шагом шли по улице. Хагг скосил глаза на травника и отвёл взгляд.

— И что бы это изменило? — спросил он.

Тот не ответил, и некоторое время они шли молча, сжатые ущельем узкой улочки. Ветер разыгрался не на шутку, чтобы разговаривать здесь, порой приходилось кричать. Дребезжали ставни. Шаги редких прохожих глухо стучали по брусчатке мостовой. Толстая серая крыса перебежала им дорогу и нырнула в подворотню, травник задумчиво проводил её взглядом.

— Не знаю, — наконец сказал он. Откинул капюшон плаща и сгрёб мокрые волосы в горсть. — Не знаю, что, но что-то изменило бы. Яд и пламя! — он ударил кулаком в ладонь. — Слыхал я про парней, которые рубашке и штанам предпочитают юбку и корсет, но обычно это видно сразу! Да и потом, ведь известно, где их можно встретить. А тут… Походка! Жесты! Манера говорить! А ноги? Не у каждой женщины такие! Да и на вид она разве что в талии чуть-чуть широковата, а так… Ты не поверишь, Золтан, но я в неё чуть не втрескался.

— Почему — не поверю? — пожал плечами Хагг. По лицу его скользнула тень улыбки. — Очень даже поверю. Не пойму лишь, как ты догадался.

Жуга нахмурился.

— Это трудно объяснить… — пальцы его сплелись в замок. — Я чувствовал, что что-то там не так. Меня насторожило уже то, что живёт она одна, без мужа и без слуг. И это в городе, где замуж выдают в двенадцать лет!

— Ну и что тут такого? Бывает так, что нет приданого…

— Не мели чепухи! — фыркнул травник. — Бесприданница, которая живёт в отдельном доме, носит шёлк и горностая? Ты с ума сошёл, так не бывает. И потом, она ужасно много знает. Женщина не может столько знать.

— Она волшебница, — напомнил Хагг.

— Ну, пусть даже так, всё равно. Вы в городах ужасно строго содержите своих жён. «Три К — Kirchen, Kuchen, Kinder» — это ведь у вас так говорят? Где им получить такие знания? Они тут ходят, не поднимая глаз, на улице им нельзя ни посмеяться, ни поболтать с подружками. А Герта… Разве она такая? Повстречай я такую женщину где-нибудь в деревне, я бы мало удивился, но здесь…

Он помолчал, о чём-то думая на ходу. Потряс головой и продолжил:

— Но догадался я только сегодня. Мне руки подсказали.

— Руки? — Золтан поднял бровь. — Э-ээ… В каком смысле? Ты её…

— Руки, — сердито взглянув на него, повторил Жуга, — значит руки. Её руки. Она там пересаживала розы — ну, из одних горшков в другие — и я вдруг подумал: а не слишком ли она сильна для девушки? Но это так, ерунда, я бы позабыл об этом, если бы не огонь. Видишь ли, Золтан, огонь — не женская стихия.