Связанные поневоле - Галина Чередий

Теперь он уже неприкрыто ухмылялся.

— Вы убивали женщин.

— Ну что же, значит, судьба у них такая, — цинично ответил Велш. — Не нужно было попадаться мне на пути.

— Они были чьими-то детьми, сестрами. — Зачем я говорю ему эти слова?

— Надо же! Я ведь тоже был чьим-то сыном! Но кого это волновало?! Разве ублюдок, укравший меня и остальных мальчишек, задумывался об этом, измываясь над нами день за днем?! Нет! Разве хоть кто-то пришел и спас нас? Нет! Они все умерли один за одним! Потому что были слабаки! А я выжил! Выжил и убил мерзкого старого урода! И эти никчемные девчонки! Кто им мешал драться со мной? Кто мешал прикончить меня, как я своего мучителя? Скажете, силы не равны? Но ведь и у меня тоже было так! Но я хотел жить и выжил. А они умерли, потому что хотели жить недостаточно сильно!

Господи Боже, я уже просто не могла это слушать! Глупость с моей стороны пытаться понять, что творится в голове у такого, как Велш. Нужно это прекращать, пока у самой мозги набекрень не съехали и я не прикончила его, потому что жутко хотелось. Если раньше во мне где-то и была к нему некая толика жалости за его ужасное прошлое, то теперь не осталось и следа. К черту все его причины, к черту прошлое. Передо мной сейчас состоявшийся монстр, и это единственное, что имеет значение.

— У вас еще есть ко мне вопросы, господин Велш? Потому что я тоже хотела бы получить что-то, кроме рисунка на листке.

— У меня миллион вопросов. Но все они не принципиальны. Так что ваше право — спрашивайте, госпожа Мерсье.

— Есть нечто, объединяющее вас и тех мальчиков?

— Кроме того, что все мы удостоились «чести» быть выбранными для потех чокнутого извращенца? Да, было. Все мы прошли один и тот же центр реабилитации, когда нас выловили с улиц. Именно там нас и «отобрали».

— То есть вы хотите сказать, что маньяк работал в этом центре?

— Нет. Он не работал там. Он был одним из весьма состоятельных и уважаемых попечителей центра. Что, впрочем, давало ему возможность бывать там чуть ли не ежедневно, изображая озабоченность нашими судьбами. Он вел с каждым из нас задушевные беседы. Он стал нашим чертовым другом. И поэтому, когда он сделал тайное предложение провести выходные в одном из его домов, ни один из нас даже и не подумал сомневаться или делиться выпавшей удачей с другими детьми. Каждый считал, что ему охренеть как повезло! Глупые мелкие полудурки. Мы дорого заплатили за это везение.

— То есть этот человек приглашал каждого из вас в свой дом, и что потом?

— Потом мы сбегали из реабилитационного центра и сами шли к нему, как тупые бараны. Нас угощали, поили вкусной газировкой, а потом мы просыпались в аду. Дальнейшие подробности интересуют? Рассказать, что он с нами делал?

— О Боже, нет! — Я ударилась спиной об стул, отшатнувшись.

— Правильно, не стоит тратить наше время на описания. Сами все увидите.

Что бы он ни имел в виду, я не желаю этого. Ради сохранения собственной разумности я бы не хотела знать деталей. Мне достаточно и того, что я прочитала по костям тех мальчишек.

— Я был номер два, когда очутился в том подвале на грязном полу среди пыли и плесени. К тому времени там уже был Кайл. Фамилии не знаю. Но он был уже совсем плох и кашлял кровью. Вскоре он исчез, а его место один за другим заняли Туан и Фернандо. Но и они не продержались долго. Они были плохими «игрушками» и быстро приходили в негодность. А я все жил. Ему даже надоело играть со мной. Я ведь постепенно перестал кричать и плакать каждый раз, и я уже почти не боялся. А ему нужен был страх и отчаяние. Они его возбуждали и питали. И он стал невнимательным со мной. А я взял и убил его, когда он оказался столь беспечен, что позволил мне оказаться не связанным у него за спиной, да еще и дотянуться до одной из его удавок. Вот когда я впервые ощутил, что я намного сильнее, чем те, кто меня окружает. У меня хватило сил удавить здорового мужика, несмотря на то, что я был истерзан и почти умирал от голода. Я почувствовал себя особенным. — Глаза Велша заблестели, словно он снова переживал триумф от своего первого убийства. — Хотите знать, что я делал дальше?

— Нет. — На самом деле я хочу уйти отсюда. Как можно скорее и дальше.

Я понимаю, что именно то убийство было совершенно заслуженно, но оно изменило того мальчишку навсегда. И я не хочу об этом знать.

— Единственное, что я хочу знать, — это имя.

— О-о-о! Это имя и является главным секретом, ради которого могут убить. Но раз уж у нас сегодня день откровений, то вы его получите. Его звали Натаниэль Кардифф. — Губы Велша растянулись, и он вцепился в меня глазами в ожидании реакции.

Кардифф, Кардифф, фамилия была на удивление знакомой. Постойте-ка…

— Сенатор Питер Кардифф… — пробормотала я. — Нет! Не может быть!

— Хотите поспорить со мной? — ухмыльнулся Велш. — Думаете, я мог бы забыть или перепутать имя человека, творившего со мной все те вещи?

— Но ведь Кардиффы — одна из самых уважаемых и влиятельных семей в стране!

— Да уж! Как говорится, в семье не без урода. Но для таких, как они, главное, чтобы не было никакой огласки. Да, кстати, по официальной версии Нэт Кардифф умер в своей постели от раннего инфаркта. Но, к счастью для вас, он имел болезненное пристрастие снимать все свои игрища. Так что момент его безвременной кончины тоже был запечатлен и вошел в историю. Имейте кое-что в виду, госпожа Мерсье. У вас все шансы стать мишенью, когда возьмете содержимое тайника.

Уже стала.

В двери щелкнул замок.

— Время истекло, — сказал полный доктор, и я пошла на выход.

— Госпожа Мерсье! — окликнул Велш.

Я оглянулась через плечо, хотя хотела бежать со всех ног.

— Хочу сказать, что рад. Из-за всех аспектов нашей беседы. Мне теперь намного легче, хоть я и знаю, что вам на это плевать. Так что спасибо, и берегите себя. Надеюсь, вы выживете.

Слушая его, на короткий момент времени можно было поверить, что он нормальный человек с обычными эмоциями, а не живой сгусток поглотившей его однажды тьмы. Я ничего не ответила и просто ушла.