Связанные поневоле - Галина Чередий

— Ко взаимному удовольствию сторон, — ответила я.

— Вас куда-то подвезти?

— Не нужно. Меня прямо на улице ждет друг.

Пробс прищурился, но сухо кивнул.

— В таком случае позвольте просто проводить вас наружу. — Его голос выдавал тщательно скрываемое раздражение, а неприятный запах чего-то скользкого усилился. Мы вышли на улицу, и тут же подошел Терч. У меня создалось впечатление, что его появление заметно разозлило Пробса, но, возможно, это просто связано с вечным противостоянием адвокатов и полицейских.

— Я свяжусь с вами, когда придет время участвовать в каких-либо следственных действиях по вашему делу, госпожа Мерсье, — ледяным голосом сказал он и ушел к тому автомобилю, на котором меня привез.

— Юлали! — Матиас схватил меня за плечи и осмотрел таким взглядом, будто я вернулась, как минимум, с эпичной битвы. Хотя, надо быть честной, эмоционально я себя именно так и ощущала. — Все в порядке?

Все те противоречивые чувства, которые вызывал у меня и сам Велш, и весь тот ряд причин, что сделали его таким, невыносимо давили на меня. Это было слишком огромно и запутанно, чтобы просто отодвинуться или закрыться и забыть. Стыд за всех тех, кто превратил его в монстра… Жалость и сочувствие к тому ребенку, которому никто не помог в целом мире… Ненависть и отвращение к чудовищам, порождающим своим смрадным дыханием себе подобных и отравляющим и извращающим всех, к кому прикасались… Снова стыд перед жертвами Велша и их близкими, чью жизнь он разрушил бесконечной болью, стыд за жалость к нему… И опять же злость из-за того, что все так и никак по-другому, что такое было, есть и будет, и ничегошеньки с этим в глобальном смысле не поделать. Всего этого было так неподъемно много. Я позволила себе слишком приблизиться ко всему этому, растревожив моих собственных демонов. Тех, кого я прятала так долго, запихнув их в самые дальние и темные углы своего сознания. Только ведь всем известно, что демоны не умирают в темноте. Они просто там дремлют в ожидании своего часа. Чтобы наброситься и разорвать тебя в клочья так, чтобы уже не оставалось сил собрать себя заново. А еще эти вечные тупые мысли. Что, если?.. Что, если бы жизнь Велша сложилась по-другому, он не стал бы монстром? Или тьма владела им с момента рождения и все равно рано или поздно высунула бы свою уродливую голову? Можем мы что-то менять в общей картине своей жизни или уже приходим в этот мир с готовой картой маршрута, и ни свернуть, ни внести изменения невозможно? Мы барахтаемся, чего-то добиваемся, а на самом деле так и остаемся в этом предназначенном только нам тоннеле, и выхода из него не предусмотрено. И это касается не только Велша, но и всех. И моего отца. И моей матери. И меня. Я всегда ненавидела эти мысли. Разум абсолютно четко говорил, что ничего из того, что со мной случилось дома, я не заслуживала. Но где-то очень-очень глубоко жил бесконечный источник сомнения. А что, если я и правда никчемная, рожденная только разочаровывать всех, не достойная любви и счастья? Что, если он был прав и единственная его настоящая жестокость состояла не в причинении мне физической боли и унижений, а в том, что он видел и честно говорил, кем я на самом деле являюсь? И то, что мне не удается ужиться с Монтойей, может, и есть тому подтверждение?

— Юлали? — Матиас заглянул мне в лицо, и я заставила себя встряхнуться. Нужно обрушить на чертов гадкий источник в моей голове целый камнепад, чтобы заткнуть его навечно. Нет! Я не собираюсь верить в то, что говорил жестокий ублюдок, по насмешке судьбы оказавшийся моим биологическим отцом.

— Да все нормально. У меня предложение. Давайте где-то поедим, и я вам все расскажу и покажу.

Мы довольно быстро добрались до ближайшего ресторанчика. Когда сделали заказ и официант отошел от нас, я, стараясь не привлекать внимания, достала бумажку с планом Велша и, незаметно расправив, подвинула ее по скатерти к Матиасу.

— Посмотрите. Вы ведь бывали в этом поместье, можете сказать, где именно находится место, помеченное значком?

Матиас пару минут рассматривал бумажку, поворачивая ее.

— Похоже, что это одна из стен конюшни. А что это? — спросил он.

— Место, где спрятаны наши доказательства, по словам Велша.

— И вы ему поверили? — презрительно скривился Терч. — Он наверняка солгал вам! Поместье прочесывали вдоль и поперек после его ареста. Нашли все, что можно было найти.

— Может, и так. Но ничего не мешает нам поехать туда и проверить.

— Тут вы, конечно, правы, Юлали. Но я все же придерживаюсь мнения, что мы зря потратим время.

Мой телефон завибрировал в кармане в очередной раз. Наверное, в сто первый с того момента, как я его включила. Вытащив, я увидела, что звонит мой пропащий муж.

— Матиас, у меня сейчас образовалась уйма свободного времени, так что, даже если все это пустышка, самое худшее, что мне грозит, — это совершить загородную прогулку без особого смысла. Но если вы слишком заняты, то можете не участвовать. — Я понимала, эта вспышка раздражения сейчас на самом деле была адресована совсем не Терчу, но не смогла сдержаться.

Телефон упорно продолжал трястись, а я смотрела на экран, даже не заметив, что Матиас молчит.

— Юлали, у вас точно все в порядке? — наконец оторвал он меня от созерцания. — Вы так смотрите на телефон, будто он вестник, как минимум, третьей мировой.

Я подняла взгляд и вдруг поняла, что веду себя и в самом деле глупо. Какой смысл уклоняться от разговора?

— Я вернусь через минуту. — Я почти ушла, но тут взяла бумажку со схемой. — Вы хорошо ее запомнили?

— В принципе, да.

— Тогда, думаю, стоит от нее избавиться.

Я пошла к туалету, на ходу разрывая листок в мельчайшие клочки. Войдя в первую же кабинку, спустила обрывки в унитаз. После этого, с комфортом расположившись на крышке, ответила на очередной вызов Монтойи.

— Привет. Ты решил, что пришло время вспомнить о моем существовании? — Стыдоба, Юлали, ты звучишь, как стервозная жена.

— Милая, я и не забывал о тебе. — Голос у Северина осторожный.

— Да я в курсе. Ты вчера не явился ночевать, видимо, одолеваемый мыслями обо мне, — не смогла я сдержать раздраженного фырканья.

— Юлали, я же звонил тебе вечером.

Это намек на упрек в его голосе?

— Для чего? Отпроситься погулять до утра? Ты, вроде как, совершеннолетний и мог и не заморачиваться такими мелочами. Ну не ночевал и не ночевал. Что тут такого-то? — Надеюсь, я достаточно выражаю голосом, насколько мне плевать, а не выдаю себя с головой, что вертелась, как на иголках, изводимая желанием и ревностью?

— Девочка моя, мне многое нужно тебе рассказать. Скажи мне, где ты, и я заберу тебя. — Что-то в тоне Северина уже практически заставило меня открыть рот, чтобы сказать, где я. Но постойте-ка! Ни хрена подобного!

— Я не вещь и не потерявшаяся собака, чтобы меня надо было забирать, Монтойя. — На этот раз я и не думала скрывать скопившееся раздражение.