Белые Волки Перуна - Сергей Шведов

- Вели баню топить, - сказал Владимир тивуну. - Смотри, сколько пылищи.

Терем же на княжьей усадьбе не то чтобы скромен, но не роскошен, средь боярских попадались много лучше. Взять хотя бы Ставров терем в ближнем селе - и резьбы на нём поболее, и ставлен в два яруса, а Владимиров - в один, по старинке.

Вслух своих мыслей Изяслав высказывать не стал, тоже не вчера родился, просто стоял посреди двора да оглядывался по сторонам, пока Владимир разговаривал, с тивуном. Мечники взяли коней под уздцы и повели в конюшню, а подле князя остался один Нур. Этот, похоже, не доверял никому - ни Изяславу, ни тивуну-колобку, который только что по земле не стелился в стараниях угодить князю.

Баню истопили в один миг, Изяслав не успел даже соскучиться, посиживая на приступке. А уж как крикнули холопы тивуну, что поспела банька для Великого князя, так Изяслава сорвали с солнцепёка.

Мечников, за исключением Нура, князь с собой не звал. Зато челядинок тивун нагнал в баню с избытком. Боярину Изяславу бока намяли со старанием, едва не задохнулся он в том пару. А князю хоть бы что, только посмеивается в полумраке, скаля белые зубы:

- Хороши у меня девки, боярин?

Изяслав, наконец, сообразил, что перед ним не простые холопки, а княжьи наложницы, но с ответом не растерялся:

- Так хулить не за что, Великий князь.

А сам уже начал косить глазами в сторону от бабьих тел. Вдруг князю не понравится вспыхнувший в Изяславе интерес.

- Смотри, боярин, - усмехнулся Владимир. - А за этой чернявой особенно.

Изяславу та чернявая не слишком поглянулась, против плешанской холопки Белицы была она худощава, узкобёдра, с небольшими грудями.

- Так хороша женка?

- Хороша, - вздохнул Изяслав.

- Ну, так бери её тогда, боярин, - князь Владимир подтолкнул жёнку ладонью в спину. - Из рук в руки тебе передаю.

Если князю наложницы не жалко, то с какой же стати противиться Изяславу. В доме боярина Ставра найдётся место для ещё одной челядинки.

- Это не холопка, а дочь боярина Басалая. В жёны её тебе отдаю, боярин Изяслав.

От таких княжьих речей Изяслав так и замер с открытым ртом. Не шли слова с языка, таращил только изумлённые глаза то на чернавку, то на Великого князя, да ждал, что засмеётся тот сейчас и скажет, что пошутил. Но Владимир не засмеялся, а лицо его сделалось деревянным, как у идола. Изяслав этого лица испугался и потупился в растерянности.

- За дочерью боярин Басалай даёт земли, ну и я тебя не обижу, если не выйдешь из моей воли. Терем в Киеве помогу поставить не хуже чем у Ставра, и место твоё среди моих ближников будет почетным. Ну а если не нравится тебе Басалаева дочь, Изяслав, то можешь возвращаться в Плешь, к старшей жене, пусть она тебя приголубит.

От этих Владимировых слов дрожь пошла по телу Изяслава. В Плешь ему дороги не было, а если ещё прогонит от себя Великий князь, то и вовсе некуда деваться Изяславу.

- Я подумаю, - сказал молодой боярин дрогнувшим голосом.

- Решай сейчас, - Владимир вцепился глазами в Изяслава. - Люба тебе девка или нет?

Была бы девкой, так и думать не стал бы сын Ставра, а то потаскуха, хоть и с княжьего ложа. И каждый сможет этим боярина Изяслава попрекнуть или ухмыльнуться за спиной. Но ведь без этой чернавки ему и вовсе не быть боярином, а так и остаться приживалой при Ставре и его сыне Ярославе.

- Я согласен.

Слова прозвучало, и Изяслав даже зажмурился от ожидания неизбежных бед, но ничего не случилось, если не считать того, что князь Владимир расцеловал молодого боярина и вложил ему в руки чужие холодные подрагивающие пальцы. А в глаза чернавки Изяслав так и не решился взглянуть.