Последний Магистр - Анна Клименко

Норл опустил меч и поклонился, стараясь не выдать своего удивления истинному могуществу первой болотной ночницы.

– Ваше величество.

– И тебе привет, благородный д’Эвери.

Она потянула воздух и, загадочно улыбнувшись, прошелестела:

– Здесь хорошо пахнет. Свежестью и… дэйлор. Живыми дэйлор.

Он с деланным безразличием пожал плечами – но пальцы сами собой сжали покрепче рукоять меча. Ох, нехорошо – нехорошо, что древнее и кровожадное создание нашло дорожку в Гнездо… Кто знает, что у нее на уме? А если надумает полакомиться его славными воинами?!! Ведь окажется, что они – не более, чем мошки против алчной паучихи, и будут совсем беспомощными против ее силы…

И тогда ему придется стать единственной преградой между королевой и своими учениками.

Шелестя пышными юбками, ночница медленно приблизилась, подняла руку и легко, нежно провела пальцами по его щеке. Это прикосновение расставило все по местам; Норлу стало понятно, что и он сам – жалкая козявка перед властью великой королевы.

– Ты такой милый, – ее шепот терялся в сплетении лунных нитей, – такой милый… и еще такой глупый. Я вовсе не хотела тебя напугать… Но в одном ты прав – пожелай я – и от тебя осталось бы мокрое место, Норл д’Эвери.

Помолчав, королева добавила:

– Но разве за этим я пришла сюда, совершив столь долгий и небезопасный путь? Я хотела поговорить, не более.

Он подозрительно взглянул ей прямо в глаза, одновременно пытаясь пробиться сквозь все защитные барьеры, воздвигаемые сознанием ночницы. Как и следовало ожидать – ничего не вышло. Она была слишком стара, слишком могущественна… А он – он толком не умел это делать даже с простыми смертными.

Вздохнув, вампир вбросил меч в ножны.

– Я прошу прощения, королева. Пусть моя подозрительность не оскорбит тебя – но я беспокоюсь…

– Да, я знаю. Ты боишься, что я причиню вред тем, кто доверился тебе.

Ночница кокетливо убрала упавшие на лицо локоны, тряхнула тяжелой, развевающейся на ветру гривой волос.

– Но ведь я уже объяснила, почему здесь. Ты… не пригласишь меня войти?

Норл молча согнул в локте руку, и ее тонкие пальцы благодарно легли на запястье. В ноздри ударил запах болот.

…Они просидели почти до рассвета перед пылающим камином. Отблески огня оживляли бледное лицо королевы румянцем, и еще немного – и она стала бы совсем как обычная человеческая женщина. Если бы не вечная тьма, залившая глаза.

– Как странно все получилось, – не удержался д’Эвери, – Великий Магистр Дэйлорона хотел насолить людям, создав черного магистра – в итоге сам получил по заслугам и подставил под удар Дэйлорон. Я ведь правильно понял, это Ильверс его убил? И нашествие наших… братьев… тоже его рук дело?

Ночница кивнула, глядя в сердцевину огня.

– Варна пожелал пойти по стопам учителя – и сам оказался в числе первых разделяющих бремя…

– У нашего магистра уже два разделяющих, – выдохнула королева, – был еще один… так, ничего особенного, простой и недалекий человечек – но я отправила его в Закрытый город. Думаю, Ильверс его уже занял делом.

– И при всем при этом, старый магистр Дэйлорона вовсе не думал о том, что собственными руками воссоздаст это странное и противоречащее порядку вещей создание… Порожденное злом и опасность для живых. Ведь то, что создано злом, добром быть уже не сможет, и когда-нибудь… Мы это почувствуем. К несчастью, Ильверс вовсе не такой, как первый магистр. Не захочет жертвовать собой ради живых. Любопытно, сколько он еще продержится?

Королева покачала головой.

– Я не знаю. В любом случае, твое вмешательство на сей раз спасло всех – и нас, и людей, и дэйлор. И я благодарна тебе, Норл д’Эвери. Ибо не станет инициаторов отражений – что будет с нами?

Старший гнезда почувствовал, как теплая ладонь королевы ласкающее легла на его руку. Пробормотал себе под нос:

– Да… на этот раз все удачно закончилось. Если не считать одной загубленной по прихоти безумного старика жизни – и полной неизвестности в будущем.

Королева улыбнулась, и горькой была эта улыбка, мелькнувшая на бледных губах древней n’tahe.

– Мой дорогой, мой благородный д’Эвери… Боюсь, все только начинается. И что будет дальше – неведомо никому. Даже тому, кто сотворил весь этот странный мирок.