Эра Мифов. Эра Мечей - Майкл Дж. Салливан

Мэйв попыталась поднять руку и едва смогла оторвать ее от земли. Сури поспешила помочь, и крепко сжала ее обеими ладонями.

– Ну что ты! – прошептала Мэйв слабым голосом. – Все у тебя получилось.

Сури не поняла.

– Разве?

Она оглядела пещеру в поисках дочери Мэйв. Сури ожидала увидеть голого младенца или девочку, но рядом была только Минна. Сури изгоняла духа впервые, поэтому понятия не имела, чего ожидать и что искать. Наверно, она пропустила момент, когда дочь Мэйв обрела свободу. В конце концов, за короткое время много чего случилось. Видимо, все сделал огонь. Тогда понятно! Огонь отвлек демона и высвободил душу девочки, как это должна была сделать соль. А яркость пламени помешала Сури разглядеть перевоплощение.

Куда же делся ребенок? Сури снова оглядела пещеру и никого не нашла.

– Я ее не вижу, – призналась Сури. – Ты уверена, что все получилось?

Дрожащие пальцы Мэйв сжали руки Сури.

– Я ее вижу! Она вне опасности и… она красивая… она такая…

Пальцы Мэйв перестали дрожать. Взгляд остановился, осталась лишь улыбка, широкая и счастливая.

* * *

Персефона слышала дыхание Коннигера. Он пыхтел и отдувался.

Бежать было некуда, и она присела на корточки. Персефона сжалась в комок, пытаясь стать как можно меньше. Это было так по-детски, но больше ничего она поделать не могла.

«Вдруг он протянет руку, дотронется до края трещины и подумает, что я улизнула. Вдруг он решит, что я вообще сюда не заходила».

Персефона даже молиться не осмеливалась, только не вслух. Мысленно она умоляла Мари спасти ее, спрятать…

– Ну и теснотища! Как ты умудрилась сюда залезть?

Персефона прикрыла лицо руками, чтобы приглушить дыхание. Она проклинала свое тело за то, что ему нужен воздух. И гадала, правда ли Коннигер слышит, как бьется ее сердце. Ей самой казалось, что оно стучит оглушительно громко.

– Ты знала, что тут есть пруд или просто прыгнула и молилась? Да ты небось и обрыва не видела! Надо же, и не вскрикнула ведь.

Персефона слышала шарканье шагов. Коннигер подобрался так близко, что она могла бы до него дотронуться, если бы протянула руку.

– Копья у тебя больше нет, правда, Сеф? Нет, ты его бросила. Мне повезло. Иначе бы пришлось…

Плюх!

Звук раздался снаружи.

Это Рэйт! Это должен быть он! Каким-то образом Рэйту удалось спастись, и он пришел за ней! Один всплеск означал, что Малькольм ранен или погиб, либо же они разделились, и он пошел выручать Сури. Важно было лишь то, что Рэйт здесь, и он ее спасет!

Коннигер замер.

– Тэргин? Дэвон? – окликнул Коннигер. Он был совсем близко, и Персефона в ужасе отпрянула. – Это ты?

Рэйт! Это должен быть он! Это должен быть он!

Персефоне хотелось завопить, выкрикнуть его имя, но Коннигер был слишком близко. Нужно подождать, крепче вжаться в пол, спрятаться и дать Рэйту время.

Еще плеск, на этот раз ближе.

– Кто это? – спросил Коннигер. Уверенности в его голосе поубавилось. – Кто там снаружи?

Ответа не последовало.

Если это Рэйт, почему он не отзывается?

Коннигер сделал шаг назад, потом еще один.

– Ты кто? – Маленький просвет у входа загородил кто-то крупный. – Именем Элан, кто ты?

В ответ раздался оглушительный рев, потрясший каменные своды.

* * *

Хотя Рэйт и Малькольм спешили изо всех сил, им все равно было не угнаться за фрэями, мчавшимися между деревьев, словно олени. Скорость и бесшумность, с которой те двигались в темноте, поражала и даже немного пугала. Рэйт с Малькольмом остались далеко позади.

Может, фрэи и не боги, но существа явно магические, отчасти сродни кримбалам.

Когда Рэйт с Малькольмом добрались до пещеры, Мэйв уже умерла, и фрэи мастерили носилки, чтобы отнести тело обратно в далль. Медведя нигде не наблюдалось – ни живого, ни мертвого – и Рэйт предположил, что его прогнали. Сури уцелела. Девочка-мистик сидела на коленях возле Хранительницы, рядом свернулась клубком Минна.

Персефоны не было и в помине.

Рэйт считал, что она прибежит сюда, позабыв про убежище дхергов, и попытается спасти Мэйв и Сури в одиночку. При мысли о том, что никогда больше ее не увидит, он едва не потерял голову.

«Нет, – сказал он себе. – Не глупи!»

Рэйт попытался убедить себя, что Персефона поняла его намек и побежала к убежищу. Ему хотелось верить, что она заперлась внутри и теперь в безопасности ждет, пока ее найдут. Однако, несмотря на разумность доводов, это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. В жизни Рэйта ничто и никогда не шло так, как он хотел. Боги глаз с него не спускали. Они всегда жаждали крови. Мэйв погибла, но вряд ли богам хватит одной смерти, чтобы утолить жажду.

– Сури! – окликнул Рэйт.

Девочка повернула голову и медленно подняла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд.

– Ты можешь показать мне дорогу к водопаду?

– К тому самому, под которым находится укрытие дхергов, – добавил Малькольм.

Сури кивнула. Она снова посмотрела на Мэйв, все с тем же озадаченным видом.

– Ты найдешь его в темноте? Можешь отвести меня прямо сейчас? – спросил Рэйт.

Сури снова посмотрела на Мэйв, потом встала.

– Идти туда сейчас – плохая идея.

– Почему? – спросил Малькольм.

– Похоже, туда отправилась Грин.

– Медведь? – воскликнул Рэйт так громко, что фрэи оглянулись. – Зачем Грин идти туда?

– Она любит прятаться в пещерах, когда ей страшно или больно. Ее пещеру мы заняли, поэтому она отправится туда. Я сама видела, порой она так делает.

– Страшно? Больно? Сури, ты что-нибудь сделала с Грин? – спросил Малькольм.

Сури кивнула.

– Она хотела обидеть Минну, мне нужно было ее остановить. Водопад и пруд – ближайший источник воды, а ей нужно остудить ожоги. Если она выжила, то сейчас сильно не в духе. Лучше держаться от нее подальше.

Рэйту послышался смех. Это смеялись боги. Он тут же покрылся мурашками. Он сделал неверный выбор, и теперь Персефона находится прямо на пути медведя, который по известным лишь Сури причинам очень зол. Ирония ситуации заключалась в том, что боги знали давно, а Рэйт понял только теперь, как дорога ему Персефона. Может, она его и не полюбит, только для Рэйта это не имело значения. Некоторые события казались ему логичными, некоторые происходили по прихоти богов – богов, внезапно воспылавших к нему безумной страстью. Рэйт воочию представил, как над Персефоной склоняется огромный бурый медведь, растопырив когти и ощерив пасть.