Миссия для чужеземца - Сергей Малицкий

— Он покончил с собой! — горько бросил банги. — Когда мастер принес свой тринадцатый, лучший меч Бренгу и предложил испытать его прочность, Бренг обнажил клинок и легко разрубил лезвие меча Икурна. Оружие Бренга было воистину оружием богов. Его меч мог становиться невидимым, его клинок был прозрачен, как горный хрусталь. Но это вряд ли что-нибудь скажет тебе, нари. Икурн понял, что никогда не сможет сделать такой меч. Ему стало незачем жить.

— И напрасно, — с сожалением причмокнул Хейграст. — Пытаться совершить невозможное — это и есть смысл жизни.

— Все самые великие творения рук смертных созданы в попытках совершить невозможное, — ответил Дженга. — Но мастер не может жить мечтой. Он должен иметь возможность воплотить ее своим умением.

— Может быть, ты и прав, — задумался Хейграст. — А ты не подумал о том, что на спине Саша может оказаться тот самый меч? Меч Бренга?

Дженга пристально всмотрелся в лицо Хейграста и вдруг громко расхохотался:

— Мы можем рассказывать друг другу сказки до завтрашнего утра. Даже если ни один из нас не будет верить другому! — воскликнул он. — Меч Бренга уничтожен! Он сгорел в то мгновение, когда Бренг убил другого бога. Именно за это боги уничтожили мир Дэзз! Меча Бренга больше нет!

— Вот и ладно, — улыбнулся Хейграст. — Представляю, какие страсти могли бы разгореться из-за этого меча, окажись он в Эл-Лиа.

— Ты не понимаешь, нари, — оборвал его Дженга. — Меч Икурна — повод для неменьших страстей. Потому что в отличие от меча Бренга он реальность. Я был в гранитном городе, и мне было дозволено прикоснуться к святыне банги. Следи за своим другом, нари. Его жизнь ничего не стоит в сравнении с мечом.

Дженга резко поклонился и пошел к своей повозке, где его ожидали Бока и Друор.

— Вышколены, — пробормотал Хейграст. — Дан!

— Я здесь, — откликнулся мальчишка.

— Ты слышал, что говорил Дженга?

— Да.

— Послушай, — Хейграст огляделся, — скажи Лукусу, чтобы он посматривал за Дженгой и его охраной. Передай наш разговор. И пусть Саш подойдет ко мне. Я буду у лошадей.

Дан кивнул и побежал к костру. Лукус уже закончил приготовление ктара, и теперь все члены отряда, за исключением Хейграста и Дженги, усевшегося на свой ящик, потягивали из походных чаш горячий напиток. Дан шепнул Сашу, что Хейграст ждет его у лошадей, и подсел к Лукусу. Саш наполнил две чаши ктаром и понес их в сторону привязи.

— О чем там спорили Хейграст и Дженга? — сам спросил негромко Лукус.

— Дженгу очень заинтересовал меч Саша, — ответил Дан. — Хейграст хотел, чтобы ты знал об этом.

— Да я уж и так заметил, — кивнул Лукус.

— Чудно! — крякнул Швар, отрываясь от чаши. — На вкус ктар, а аромата никакого. Когда салмская гвардия останавливается на привал и кашеварит, запах стоит такой, что у противника слюнки текут.

— Давно ли салмская гвардия встречалась с противником? — спросил Ангес. — Мне кажется, что последние неприятности на границе с авглами были больше дюжины лет назад?

— Неприятностей у Салмии всегда хватало, — не согласился Швар. — То кьерды, то авглы, то нечисть всякая. Правда, теперь авглы — основа второго легиона гвардии, так что нынешние неприятности не от них. Только попомните мое слово, это уже не неприятности. Дело идет к войне. К большой войне!

— И с кем же ты воевать собрался? — не унимался Ангес. — Неприятностей из-за этих бандитов, что объявились на Мертвых Землях, будет еще предостаточно, но серьезная вражеская армия ниоткуда не возьмется. С Империей у Салмии мир. Об Аддрадде уже с полварма лет ничего не слышно.

— Не знаю, — нахмурился Швар. — Только я за свою жизнь такого не помню, чтобы воин не мог один по старой дороге проехать от Утонья до Заводья. Самое страшное, что могло угрожать, — это стая белых волков. Да и то только зимой в лютый мороз. А теперь женщины дерри как оленихи, прежде чем к грядке наклониться, стоят, слушают, только что не нюхают ветер.

— А по мне, все равно, — удовлетворенно прогудел Титур, откинувшись на ткань. — Война — значит, буду воевать, мир — буду отдыхать. Сильные воины всегда нужны.

— Не все сила решает, — откликнулся с повозки Дженга. — Голова тоже пока еще никому не мешала.

— Согласен, — кивнул Титур. — Только умных, которых об колено ломали, я много видел. А сила — она никогда лишней не будет.

— У меня два охранника, — ответил Дженга. — Оба слабее тебя. Друор чуть старше, опытнее, крепче. Бока тоже хорош, но, когда они между собой схватываются, из трех схваток в двух верх берет Друор. Готов поставить три золотых, что Бока тебя поборет в честной схватке.

— Схватку на унижение хочешь? — спросил, приподнимаясь, Титур.

— Зачем же? Обычная борьба, — ответил Дженга. — Без ударов. Только захваты. Кто первым коснется земли чем-то, кроме сапог, тот и проиграл.

— Детское баловство, — пробурчал Титур. — Но три золотых — хорошая цена. А охранники твои не против побороться? Или это тоже входит в их обязанности?

— Проиграешь — отдашь свою лошадь, когда придем в Заводье, — ответил Дженга. — Бока, тебе нужна хорошая сварская лошадка?

Все посмотрели в сторону охранников. За день пути от них никто не услышал ни единого слова. Вот и теперь Бока молча поднялся и стал стягивать с себя куртку.

— Моя лошадь, конечно, не стоит и одного золотого, — пробурчал Титур. — Но ты сам предложил. Только предупреждаю сразу: подножки на меня не действуют. Я от них не падаю. А если и падаю, то при этом ломаю подставленную ногу.

Гвардеец неожиданно легко вскочил на ноги. Дан хотел подробнее рассказать Лукусу о разговоре Дженги и Хейграста, но белу, как и все, внимательно наблюдал за происходящим.

— Дженга, — заметил Швар, — должен тебя предупредить, что не только в Утонье, но и в Заводье нет никого сильнее Титура. Ты сильно рискуешь.

— Нет, — банги поморщился, — я никогда не рискую без нужды. И ты скоро убедишься в этом.

Тем временем Бока уже стоял недалеко от костра и ждал Титура. Он остался в черных имперских сапогах и штанах из грубой ткани, подпоясанных сыромятным ремнем. Дан пригляделся к его рукам и понял, что Бока опытный и серьезный боец. Еще малышом Дан любил потолкаться на городской площади Лингера, когда там отмечали плежские праздники, и мужчины, шутки ради или на спор, пытались сбить друг друга с ног. Чаще всего побеждали именно такие, как Бока. Среднего роста, крепко сбитые, не отличающиеся чрезмерно развитыми мускулами, но словно сплетенные из огромного количества крепких сухожилий. Вот и теперь мальчишка с удовольствием рассматривал тренированное тело молчаливого охранника. Наконец и Титур распутал завязки рубахи и стянул ее через голову. Швар хмыкнул, а Лукус, Ангес и даже Дженга с Друором невольно выдохнули: под кожей вечно жующего Титура не оказалось ни капли жира. Только мышцы бугрились на руках, плечах, шее, животе и спине. Титур побрел к Боке и встал напротив, прогудев при этом: