Башня ярости. Книга 2. Всходы Ветра - Вера Камша

Пятый склад был последним в этом коридоре и состоял из двух помещений – первое, просторное, лишенное окон, отделялось аркой от второго. Марта осталась у двери, ее спутники прошли внутрь. Два исполненных ужаса вопля раздались одновременно. Жамон просто кричал, а Антуан пытался ее предупредить.

Нужно было бежать, Марта это понимала, но герцогиня пошла на голоса. За спиной с шумом захлопнулась дверь, но женщина и не подумала обернуться. Там, впереди, таилось что-то чудовищное, ее спутники, скорее всего, мертвы, она тоже погибнет, но отступать нельзя. Если она попробует бежать, ее настигнут, так не лучше ли умереть, показывая злу не спину, а лицо?!

Чужака Марта увидела сразу. На незнакомце не было ни маски, ни плаща с капюшоном, но рассмотреть его лицо отчего-то не получалось. Рядом копошились три чудовищные крысы...

Правую половину помещения занимало зерно, левая была пуста, не считая уже знакомых изгрызенных тряпок, на которых лежали Антуан и Жамон. Будь на месте Марты Мальвани другая женщина, она б или бросилась бежать, или упала в обморок, или закричала, но герцогиня Оргондская скрестила руки на груди и, глядя в неуловимое лицо чужака, раздельно произнесла два слова:

– Кто ты?

– Твоя смерть и смерть твоего города, – голос твари был вполне земным и даже красивым, но при его звуках в душе Марты поднялось непередаваемое отвращение.

– Моя смерть? Возможно, но Лиарэ тебе не по зубам. Иначе ты не прятался бы здесь, как крыса. А может, ты и есть крысиный король из гадкой сказки?

– Я могу раздавить тебя одним пальцем, но я хочу увидеть твой страх, Тагэре. Мне будет это приятно.

– Вряд ли я доставлю тебе такое удовольствие. Крысы слишком отвратительны, чтобы их бояться...

Марта не лгала. Оказавшись лицом к лицу с неведомой тварью, которая и впрямь могла ее раздавить одним движением руки, герцогиня успокоилась. Не стоило напоминать ей, что она Тагэре, Тагэре не боятся крыс и умирают с гордо поднятой головой.

– Ты лжешь, женщина, – безликий наверняка ухмылялся, но герцогине никак не удавалось сосредоточиться на его лице – взгляд невольно скользил мимо повелителя крыс, Марта даже не могла понять, молод тот или стар.

– Ты владеешь собой неплохо, но ты боишься. И правильно делаешь.

– Тагэре не лгут, крыса!

– Браво, сигнора!

Не может быть! Это – ложь... Чтобы сломать человека, надо ослепить его надеждой, а затем разбить о правду.

– Дайте мне пройти, сударыня.

Марта, с трудом соображая, сделала шаг в сторону. Она не бредила, Аларик и впрямь пришел и теперь стоял между ней и крысиным королем. Оба молчали.

Марта чувствовала разлившееся вокруг напряжение. Теперь от нее ничего не зависело, все решал спор... Кого с кем? Эти двое не были людьми, один был врагом, и страшным, а второй – другом, вновь явившимся на помощь.

Скиталец незаметным движением освободился от плаща. Он совсем не изменился с того дня, когда вырвал герцогиню Оргондскую из лап Ореста. То же темное платье старинного покроя, те же видавшие виды высокие сапоги и черная цепь на плечах. Седые волосы капитана-колдуна по-прежнему трепал несуществующий для прочих ветер, а изящная рука уверенно лежала на эфесе шпаги. Аларик холодно смотрел на безликого, и тот не выдержал.

– Меня нельзя убить, – надменно произнес он и осекся.

– Тебя ввели в заблуждение, Жан Лумэн, – ухмыльнулся Скиталец, – я могу тебя убить, и что-то мне подсказывает, что именно это я сейчас и сделаю.

Жан Лумэн?! Марте показалось, что она ослышалась. Предводитель крыс – основатель династии узурпаторов, умерший и похороненный восемьдесят с лишним лет назад?! Тут было от чего сойти с ума.

Слова Скитальца словно сорвали с чужака вуаль-невидимку. Теперь Марта могла рассмотреть его как следует. Это и впрямь был Жан-Двоеженец, дядя, свергнувший и, скорее всего, убивший племянника и посадивший на трон собственного сына.

На портретах Лумэн был помладше, он казался умным, жестким и холодным, возможно, так и было, но под взглядом Аларика сохранить невозмутимость мог разве что бог, да и то вряд ли. Капитан мельком глянул на замерших в углу крыс и топнул ногой. Омерзительные твари, толкаясь, ринулись в темный угол и исчезли.

– Ты понял, с кем говоришь, не так ли? – осведомился Аларик.

– Я ухожу, – коротко бросил Лумэн, – Лиарэ мне больше не нужна.

– Истинно королевский жест, – поднял бровь Аларик, – но ты не уйдешь, а умрешь. По Тарре разгуливает слишком много предателей, мне это надоело! Когда раздастся трубный глас и с Полудня никто не появится, надеюсь, твоего истинного хозяина это несколько озадачит...

Скиталец

Кто сказал, что смерть забирает и любовь, и ненависть? Глупец, это любовь и ненависть могут оттолкнуть тупую морду смерти!

Нет, каково?! Жан Лумэн собственной персоной! Интриган и предатель, доигравшийся до убийства и, если верить воплям Иллариона, – Полуденный всадник... Голод на тощем одре! Повелитель крыс и сам... крыса! Восстал и вернулся, нет, не вернулся, куда ему! Вернули, ибо «признан достойным».

Что, Счастливчик, не ожидал от себя такой ярости? Одно дело знать, кто предал и родную кровь, и родовую честь, другое – глянуть ублюдку в глаза. Эрасти не советует трогать этих тварей, на то он у нас и святой, ну а Счастливчик Рене в святых отродясь не ходил!

Проклятие, и откуда только берутся трусы и негодяи? Да оттуда же, откуда все остальные! Рикареда забыл? Тоже родная кровь между прочим... Что ж, потомок, пришло время поговорить. Не здесь! Смертным незачем прежде времени узнавать о Смерти. Оставь даму, Жан Лумэн, и идем к Черте! Не хочешь? Да кто тебя спрашивает?! По праву Крови, по праву Старшинства, по праву Возвращения ты пойдешь за мной, а твоя оболочка подождет здесь. Сопротивляешься? Дурак, с морем не спорят. Море, если его понять, можно обыграть, но, как ни греби к берегу, отлив не станет приливом...

Вот и Мост, все к твоим услугам, Возвращенный. Что ты можешь сказать в свое оправдание? Этьен был слабым королем? Что же ты не помог племяннику? Великие Братья, да что в этом золотом обруче с камешками такого, из-за чего теряют разум, честь, стыд?! Объясни мне, Жан Лумэн, зачем тебе и твоим сыновьям понадобилась корона?! Чего вы добились? Проигранные войны, междоусобицы, вранье и в итоге усаженный на трон безумец с хомяками... Ты не жалеешь о содеянном? Вижу, что нет. Ты вновь и вновь пошел бы по старой дорожке, только начал бы теперь не с племянника, а с брата – с Эдмона Тагэре.

Вот что тебя мучает, Лумэн. То, что Тагэре победили и победили честно. Как же ты их ненавидишь, ты ушел за Черту и вернулся назад с ненавистью. С ненавистью, завистью и желанием отыграться! Ты хочешь получить все, навсегда и для себя. Как просто и как глупо, ты и впрямь – крыса, крыса, решившая стать богом, но этого не будет! Пусть твоя сила достается троим оставшимся, но тебя я прикончу. Я всю жизнь рисковал, но самым большим риском и самой большой глупостью станет тебя отпустить. Хватит с Тарры подлостей! Да, Голод слабей Войны, Бедствий и Чумы, но ты можешь их пережить и оказаться последним. Оказался же на арцийском троне самый ничтожный из твоих и, к несчастью, моих потомков. Тот, кто затеял большую игру, любит грязь...