Чужая война - Наталья Игнатова

Вскоре после обеда я заснул. И проснулся только на следующее утро.

Точнее, я проснулся не сам: меня разбудил Шарль, когда приперся ко мне и решил не будить меня, а тихо посидеть, покурить трубочку.

От запаха табака я и проснулся. И сразу вспомнил, как долго не курил. Я застонал. Шарль кинул трубку на стол и бросился ко мне:

– Что с тобой, Элидор?

– Трубку.

– Дым мешает? – Мать твою так! – рявкнул я. – Трубку дай, – Так бы сразу и сказал.

Шарль порылся в моих вещах. Достал с самого дна рюкзака все курительные принадлежности, набил мою трубку, раскурил и протянул мне.

Все прелести небес померкли в сравнении с первой затяжкой. Кто никогда не курил, тот не поймет.

Через пару минут я уже был вполне дееспособен:

– Рассказывай.

– О чем?

– Не валяй дурака, Шарль. Меня приговорили. Но я до сих пор жив. И тебя пустили ко мне.

– К чему приговорили? Я ничего не слышал. Ты точно в порядке?

Ничего не понимаю. Отца Джероно убрали, как только смогли добраться до него. Да и в других подобных случаях приговоренного казнили при первой же возможности. В соответствии с традициями я должен был помереть сразу после вчерашнего обеда. («А что вы хотите, после всего того, что он перенес, – сердце не выдержало».) Или ночью. Гаротту на шею – и подождать десяток минут.

Но я жив. Ничего не понимаю.

Если отбросить вчерашний бред насчет мести… Но другого объяснения нет. Я должен отомстить. И не могу умереть, пока живет Князь. Не имею права.

Дверь открылась без предварительного стука, и в комнату вошел отец Лукас. Шарль, с задумчивым видом выбивавший трубку, вскочил:

– Доброе утро, отец. Магистр кивнул:

– Оставь нас, сын мой. Шарль испарился.

– Ты, наверное, удивлен, что до сих пор жив, Элидор. – Черный Беркут присел на край моей постели. – К сожалению, удовлетворить твое любопытство я не в силах. Теперь слушай приказ. Как только посчитаешь себя достаточно здоровым, напиши отчет о поездке и зайди ко мне. В передвижениях по монастырю ты не ограничен. Обсуждать с кем-то подробности последнего дела тебе запрещается. Вопросы есть?

– Что с Киной?.. И с Симом?

– Брат Сим сейчас находится в соседней келье. Никаких обвинений ему не предъявлено. Кину мы отдали на попечение врачей. Они говорят, что поставят ее на ноги самое большее через пару месяцев. Разрешат ли тебе увидеться с ней – не знаю. Поговоришь с врачами сам. Еще вопросы будут?

Я отрицательно покачал головой.

– Поправляйся, Элидор, ты нужен ордену.

И, похлопав рукой по одеялу, отец Лукас вышел.

Я чуть не свихнулся, пытаясь понять ситуацию. Хорошо хоть Кине с Симом ничего не грозит. Но что собираются делать со мной?

А не все ли мне едино? Наверное, все-таки нет.

Вечером я уже был в состоянии вставать с кровати. Пятнадцать смертельных ран? Ну-ну.

Когда стемнело, я отправился навестить Сима. Он действительно находился в соседней келье. Мы столкнулись около ее двери нос к носу.

– Привет, Элидорчик! А я как раз собрался навестить тебя. Ну и веселье же мы устроили в последний раз! Надеюсь, тебе понравилось?

Я запихал его обратно в келью и усадил на кровать:

– Рассказывай.

Лицо гоббера украшал роскошный шрам от переносицы до мочки левого уха. Шрамом Сим, похоже, гордился.

– А что рассказывать? Днем Магистр заходил, сказал, что меня отправляют в Эннэм. Поближе к визирю. А про тебя он ничего не сказал. Сказал только, что ты жив и что он не может мне рассказать всего. Ну, сам понимаешь, кто ж такую информацию дает перед выходом? А ты сам-то, что, вообще ничего не знаешь?

– Приказал зайти, как только поправлюсь.

– Знаешь, Элидорчик, – Сим притронулся к шраму и поморщился. – Если бы тебя приговорили, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Так что не волнуйся. Только я понять не могу, почему тебя не казнили.

– Совсем понять не можешь?

– Серьезно, Элидор. Я и так прикидывал и этак. И по всякому выходило, что тебя должны хлопнуть. Смягчающих причин-то нет. Ладно бы мы палатина притащили или еще что геройское совершили. А то ведь пустые приехали. Единственная заслуга – звездочка рилдиранам не досталась. А Джероно даже и не наша заслуга. Его бы так и так догнали. А ты живой. И убивать тебя вроде не собираются. Может, последний шанс исправиться дали… – Гоббер поперхнулся дымом под моим участливым взглядом. – Ну чего только в голову не придет, когда ничего другого не приходит.