Возвращение Томаса. Башня-2 - Юрий Никитин

– И что же, там много книг?

– Много, – ответил прелат, – но дело не в количестве.

– Да? – спросил Олег. – И что гласят первоисточники?

Прелат мягко улыбнулся.

– Сие великая тайна церкви.

Олег кивнул.

– Да-да, не все можно выставлять на обозрение. Иначе прихожане увидят, из чего творятся их… святыни.

Томас застыл, ожидал вспышку гнева со стороны иерархов церкви, настоятель в самом деле побагровел и приподнялся, но прелат усадил его успокаивающим жестом, а сам лишь улыбнулся.

– Вы правы, брат… если позволено мне так называть вас, за неимением другого обращения. Там много такого, что может вызвать волнения или излишние толки. К примеру, нам известны имена некоторых людей, которых Господь по известным только ему причинам оставил дожидаться Страшного суда здесь, на земле.

Олег искривил губы в скептической усмешке.

– Это Мельхиседек, Енох, Агасфер?..

Томасу почудилось, что прелат тоже едва не искривил губы в точно такой же улыбке. Но чего-то не решился, хотя в голосе усмешка прозвучала:

– То, что тебе известно имя человека, известного народу под именем Вечного Жида, кое о чем говорит, не так ли?.. Но церкви известны и другие имена. Таких людей больше, чем упомянуто в Святой книге.

– Вот как? – спросил Олег без интереса.

Томас видел, что между ними завязалось нечто вроде поединка, даже настоятель ощутил, только не понял, в чем суть, посматривает то на одного, то на другого.

Томас поднялся, сказал с поклоном:

– Отец настоятель, оставим наших ученых братьев беседовать о неведомом, а вы не расскажете мне о здешних противниках, о способах атаки и как вы их отражаете? Я прибыл с жаждой покончить с врагами церкви, но душа моя смятена, я не знаю, с чего начать.

Настоятель встал, дружески взял молодого рыцаря под руку.

– Пойдем, сын мой, я все покажу и расскажу.

Они вышли, прелат кивнул им вслед.

– Ваш спутник, как я заметил, очень ревностный сын церкви.

– Не столько церкви, – ответил Олег, – сколько христианства. Хотя вы правы, само учение Христа целиком и полностью дело рук церкви. Это то знамя, под которое сам Иисус ни за что не встал бы. Нет-нет, это я не в упрек, а скорее, в похвалу. Церковь сделала очень многое, чтобы отсеять шелуху, а из смутной идеи вырастить жемчужину.

Прелат проговорил осторожно:

– Я бы не стал говорить так категорично… И, кстати, вам не любопытно, какие, в частности, строки я прочел однажды в откровениях и предсказаниях пророков? У меня редкостная память, да к тому же иные строки поражают до глубины души…

– Ну-ну, – сказал Олег, – давайте, блесните эрудицией.

– Я не помню дословно, – ответил прелат, – но, читая политые кровью сердца записи о взятии и страшном разгроме варварами святого Рима, я обратил внимание на то, что один из вождей, что отличался отвагой и свирепостью, высок ростом, рыжеволос и с зелеными глазами… Ну, как у вас, странник.

Олег фыркнул.

– Это среди римлян таких не отыскать, но среди северных варваров каждый третий – рыжий, и каждый десятый – с зелеными глазами.

– Согласен, – сказал прелат кротко. – Я потому лишь обратил внимание, что точно такое же описание, буквально теми же словами, характеризовало некоего Фарамонда, который собрал бродячие племена, сколотил их в народ, названный им франками, то есть свободными, а затем повел через Германию и Галлию в наступление на римские земли… Еще известно, что в память о любимой жене Лютеции он основал небольшой город, который теперь переименован в Париж. Затем след этого человека затерялся, но я смутно помнил, что где-то видел еще похожие строки! Начал лихорадочно рыться в древних откровениях и в одном из рассказов святого апостола Павла о будущем устройстве храмов Иисуса отыскал строки, где он полемизировал с человеком удивительного сложения, с рыжими волосами и странными зелеными глазами, сверкающими, как изумруды! Ладно, спишем на то, что святой Павел никогда не покидал своих южных земель, где все черноволосые и кареглазые, но дословное описание этого рыжеволосого…

Он сделал многозначительную паузу, Олег фыркнул:

– Это говорит лишь о скудости языка писавших ваши церковные книги. Один и тот же набор эпитетов! Увы-увы. А последующие поколения отыщут россыпи мудрости, потому что косноязычные тексты можно толковать так и эдак.

Прелат тонко улыбнулся.

– Работы отцов церкви хранятся под семью замками и семью печатями. Доступ к ним имеет лишь сам папа. Именно потому, что в работах Павла и других отцов церкви много страсти и веры, но мало мудрости и мало убедительности. Народу же мы выдаем исправленные версии, а то и вовсе толкования. Но я забыл добавить, что христианская церковь, как никто другой, тщится способствовать образованию в мире, строит школы, библиотеки, собирает книги и рукописи старых культур, записывает песни и легенды малых народов…

Олег чуть насторожился, прелат заметил, тонкая победная улыбка наконец-то проступила на бескровных губах.

– Вы правы, странник, – произнес он значительно, – там тоже дважды или трижды упоминалось о рыжеволосом великане с зелеными глазами, что наделен огромной силой мага. Правда, во всех источниках он носил одежду из шкуры огромного волка. Я спросил вашего спутника, всегда ли вы в этой одежде. И знаете, что он мне сказал?.. Так вот, по старым легендам, этот рыжеволосый гигант с зелеными глазами редко вмешивается в жизнь людей, но, если такое случалось, он менял жизнь целых стран…

Олег скептически выпятил губу.

– Преувеличение.

– Полагаете?

– Уверен, – сказал Олег. – Народ слишком инертен, чтобы одному человеку подвигнуть его переменить хотя бы ареал обитания.

– Вы правы, – согласился прелат незамедлительно, – но бывают состояния, когда достаточно малейшего толчка, чтобы заставить сдвинуться в ту или иную сторону. И этот человек появлялся в такие моменты и всякий раз сдвигал народы… как в случае, когда он стал известен под именем Фарамонда, давшего первую династию франкских королей Каролингов…

– Фарамунда, – поправил Олег.

– Что?

– Франки – германское племя, – объяснил Олег, – и потому имя звучало как Фарамунд. Это уже потом, на территории Галлии, оно превратилось в Фарамонд. Когда Галлия по имени захвативших ее франков стала называться Франкией, а то и вовсе Францией…

Прелат заметил многозначительно:

– Вы хорошо знаете древние времена.

– Не только вы заглядывали в старые книги, – отпарировал Олег.

Некоторое время они смотрели друг на друга, прелат – с тревожным ожиданием, Олег – с насмешкой, наконец прелат сказал осторожно:

– Однако только церковь проявляет любознательность к другим культурам и бережно собирает все книги, рукописи, записи. Но ваш друг рыцарь обмолвился, что вы не принимаете учения Христа? Где же вы сумели прочесть такое, если не в монастырях?