Негоциант - Владислав Жеребьев

Тем временем ночь окончательно вступила в свои права и, подготовленные усердными сынами степей, вспыхнули костры, ярко осветив подход к основному шлюзу. То, что это был именно он, я уже не сомневался. Прижатые к брюху стальные стойки, высокий прямоугольный стальной лист, отличавшийся цветом от всей остальной обшивки, да, этот был именно он, вход в недра «Ястреба-четыре».

В конце улицы послышалось заунывное монотонное пение, и вперед, по направлению к ярко освещенной поляне, выдвинулась колонна. Каждый участник действия был обряжен в маску и нес перед собой факел. Кто-то начал трясти бубном, кто-то подвывать в рожок, и, как пульс гигантского человека, послышались первые удары ритуальных барабанов. В середине этой процессии шла группа юношей, без масок и нарядных одежд. Все без исключения были голыми по пояс, и тело каждого блестело в отблесках факелов, тщательно натертое маслом.

— Жертвоприношение? — предположил я первое, что пришло в голову.

— Отнюдь, — хмыкнул Амир. — Кочевники хоть и суеверный народ, но в столь варварских обычаях не замечены. В этот самый момент, господа, мы становимся свидетелями великого таинства степей. Ритуал, который происходит в данную минуту, не что иное, как признания мальчиков мужами и воинами. Посторонние сюда не допускаются, а узнать о нем мне довелось от пленных степняков.

Барабанный бой все набирал темп. Пение становилось активнее, увлекая за собой толпу, пьяня разум, застилая глаза и действуя поистине гипнотически. Некоторые, самые впечатлительные, принялись вскидывать вверх руки и приплясывать на месте. В какой-то миг в руках у старшего шамана появилась чаша, и он принялся черпать из большой деревянной бочки какую-то отраву и предавать по рядам. Каждый кочевник, получив в руки напиток, снимал маску или открывал лицо и делал несколько глотков, а затем передавал следующему. Отбоя от желающих не было.

— А это совсем интересно. — Советник почти прилип к окну, наблюдая, как заветная чаша, круг за кругом, обходит всех собравшихся на поляне. — Я думал, что удача покинула нас, но снова приятно удивлен. Сейчас у них всех поедет крыша, и мы без труда сможем подойти к челноку.

— Что они пьют? — поинтересовался я.

— Некий «НУХ», — хитро улыбнулся Банус. — Напиток степняков, настоянный на травах и корешках. Играя с концентрацией того или иного ингредиента, он способен как давать бодрость духа, так и вводить в состояние, близкое к буйному помешательству. Очевидно, они сейчас будут вводить себя в транс, чтобы напрямую поговорить со своими несуществующими богами. Коллективная беседа с создателем тут нормальное явление. Нет, право слово, дикари.

Толпа под окнами медленно, но верно входила в транс. Все, без исключения, воины с огромными луками, отбивающие бешеный ритм барабанщики, досужие зрители и сам шаман переходили в гипнотический транс, дергая руками и приплясывая. Наконец строй, окружающий посвященных, разомкнулся, и все юноши, оказавшись лицом к входу в корабль, рухнули на колени, а затем и распростерлись ниц, не переставая танцевать. Сначала мне будто бы показалось, что у юных кочевников приключился групповой эпилептический припадок, но чем дольше продолжалось действо, тем более все вставало на свои места.

Наконец случилось самое интересное. У старшего шамана, отличительной особенностью коего была особенно большая, изукрашенная перьями и рисунками маска, в руках оказалось подобие жезла, которым тот ткнул в обшивку корабля. Взвыли сервоприводы старинного механизма, сигнальный ревун прорвался сквозь стальную обшивку, и дверь медленно поползла вверх. Корабль все-таки работает.

— Ради всего святого! — ахнул наблюдавший за манипуляциями шамана Банус. — Что, черт возьми, сделал этот степняк?

— Открыл основной шлюз.

— Но как?

— Не знаю. — Я устало присел на холодный камень пола. — Скорее всего, нам придется более детально ознакомиться с его волшебной палочкой.

Чаша раз за разом обходила кочевников, участвовавших в посвящении, а бочка тем временем пустела, и наконец, количество выпитого дурмана начало давать о себе знать. Сначала самые слабые, потом все более сильные воины принялись ложиться на землю и тут же засыпать, проваливаясь в пучину беспокойного сна. Через час на площадке перед «Ястребом» не осталось никого, кто мог бы стоять на ногах. Только барабанщики все более вяло отбивали магический ритм, но и их хватило ненадолго.

— Сонное царство, — хмыкнул Ярош. — Ну что, выходим?

— Подождем еще немного, — остановил я торопливого барона. — Пусть эта косоглазая братия уснет покрепче, вот тогда и выйдем из убежища.

Наконец празднество на поляне успокоилось окончательно. Отстучали последние барабаны, упали в пыль бубны и дудки, и только молодецкий храп, сотрясающий окна домов, был свидетельством совсем недавно происходившего здесь действа.

Аккуратно открыв дверь, я высунул наружу голову, в любой момент ожидая крика, но тревоги, слава богу, не последовало. Спали все, от мала до велика. Ритуальные барабанщики, воины, шаманы, женщины и дети. Последние, впрочем, дурман-напиток не пробовали, завалившись на боковую в силу нежного возраста.

— Господа, — шепнул я притаившимся в полумраке фигурам, — пора на выход.

Выбравшись из нашего временного убежища, мы принялись аккуратно продвигаться в сторону такого близкого и манящего шлюза.

Передвигаться приходилось крайне осторожно, придерживая оружие и тщательно выбирая место, куда предстояло сделать следующий шаг. Как и любой другой человек, кочевники иногда ворочались, переваливаясь с боку на бок, и с очень большой вероятностью, ставя ногу на вроде бы чистое пространство, можно было наступить на руки или ногу.

От напряжения и ощущения ежеминутной опасности у меня начало ломить виски. В тайге, если кто не знает, иногда приключаются такие мероприятия, как «Змеиные свадьбы». Сотни, тысячи змей в каком-то неведомом едином порыве собираются под большой вывороченной корягой или в природной впадине. Маленькие юркие тела ядовитых рептилий сплетаются в магическом танце перерождения, воспевая оду новой жизни. Все это одновременно торжественно, красиво, пугающе и омерзительно. Сам я змеиной свадьбы ни разу не видел, но все, что творилось сейчас на ритуальной поляне, почему-то напоминало мне именно её.

Наконец достигнув центра круга, где в беспамятстве и наркотическом угаре на земле лежал верховный шаман, я припал на колени и внимательно осмотрел его магический посох.

Ну конечно же, длинная отполированная коряга не представляла собой ничего интересного, за исключением навершия, обрамленного конской гривой. В самом центре деревянного набалдашника чьей-то умелой рукой был вставлен маленький серый пластиковый прямоугольник. Вытащив из-за пазухи нож, я, стараясь не повредить электронный пропуск, аккуратно подцепил пластиковый прямоугольник за край. Минута стараний — и пропуск в другую жизнь лежит у меня в руке. Это даже не метафора, это реальность.

Наконец, путем невероятных усилий и почти акробатических этюдов, вся наша четверка оказалась на площадке перед лежащим на земле спасательным челноком.