Время - московское! - Александр Зорич

— Так узнайте у Свасьяна. Вы же вхожи в эти круги. — Последние слова Таня произнесла с непередаваемой насмешливо-многозначительной интонацией.

— Вы тоже вхожи, — кротко ответствовал я.

— Мне он обязательно наврет. Скажет, что воды на плато — море. А вертолеты стреляли с хи-рур-ги-чес-кой точностью. Исключительно по грузовикам. Причем только по колесам.

Мы с Филимоновым и прислушивающийся к разговору Локшин улыбнулись.

— Таня, я обязательно все узнаю. Но потом. Можно?

— Можно. Однако мое мнение таково, что, если я права, этим несчастным надо немедленно направить воду.

— Прекрасная идея. Как?

— На вертолете.

— Чтобы «эти несчастные» встретили вертолет ураганным огнем из всех видов оружия?

— Значит, надо их заранее предупредить. Что вертолет такой-то, тогда-то, прилетит к ним с водой.

— Вы не знаете пехлеванов. А заотаров и подавно.

— Друзья мои, — вмешался Локшин, — ваш спор носит сугубо академический характер. Поскольку отправной точкой для него служат не объективные данные, а произвольное предположение о том, что гарнизон цитадели действительно лишен воды…

Насчет академического характера астроном был на сто процентов прав. К сказанному им следовало бы еще прибавить, что проблемы, беспокоившие в тот момент Шапура, Кирдэра и их подчиненных, никак не должны были беспокоить нас. Разве что радовать. По той простой причине, что мы с ними были заклятыми врагами. Но озвучивать это «негуманное» соображение перед Таней и другими учеными не стоило.

— …Я же, друзья мои, — сказал Локшин, — хотел бы продолжить тему, заданную уважаемым Геннадием. Вы ведь, товарищи военные, — он перевел взгляд на меня, — бережете нашу хрупкую психику… не пустили нас в помещения космодрома…

— Почему не пустили? — возразил я. — Очень даже пустили! Ведь вы лично изучали отчеты гургсарской обсерватории, сидя в кресле ее директора!

— Да! Но прежде вы мариновали нас на летном поле под бдительной охраной вооруженного сопровождения! Битых четыре часа!

— Не четыре, а полтора.

— Все равно!

— А вам бы хотелось ворваться в комендатуру космодрома прямо с осназом Свасьяна?

— Нет, но…

— Значит, вам хотелось бы зайти туда сразу вслед за осназом? И получить пулю в живот из вентиляционной отдушины?

— Да уж лучше так, чем сидеть на летном поле и слушать, как добивают раненых.

— Вы о чем?! — у меня округлились глаза.

— А что это были за одиночные выстрелы? Сидим-сидим, вдруг — бах! А через две минуты снова: бах! И через пять: бах! Это что — похоже на настоящую перестрелку? По-моему, это были добивающие выстрелы в голову!

Ну да. Знал я. Я знал. Известно мне было, что это за «одиночные выстрелы».

Вопрос только — рассказывать правду в присутствии Тани или нет?

С другой стороны — подумаешь, трагедия… Не приведи Господь, попадем в манихейскую засаду, кого-то из наших обязательно ухлопают — и что же? Все гражданские в шоке, вокруг обмороки, слезы — и трава после этого не расти? Нет уж, пусть лучше психологически готовятся. Все-таки на войну попали, на настоящую войну, хотя условия пока что — тепличные.

— Если бы там и впрямь наши добивали раненых, — сказал я жестко, — вы слышали бы выстрелы парами. Потому как в подобной ситуации один выстрел производится в голову, а другой — в корпус. Но поскольку все «Нарвалы» и «шоны» осназа в этой операции снабжены глушителями, выстрелов вы скорее всего не услышали бы вовсе.

— А что такое «шоны»? — поинтересовался Филимонов.

— «Шон» — это разговорное название пистолета ТШ-ОН, «Тульский Шандыбина, особого назначения».

— И что же мы слышали, в таком случае?

— Приглушенные разрывы гранат. Ими подрывали себя раненые клоны. Либо те, кто остался без боеприпасов и был загнан в угол. Потом бойцам Свасьяна пришлось потратить некоторое время на то, чтобы убрать останки этих героев. Нечто подобное я наблюдал на борту яхты «Яуза», в первый месяц войны…

— Как страшно, — еле слышно сказала Таня.

— Кой же черт они не сдаются… — прошипел обескураженный Филимонов.

Мы помолчали. Примерно через минуту я решил сделать организационные выводы:

— Так что, Феликс Лазаревич, вы правы. Мы действительно бережем вашу хрупкую психику. Насколько это возможно.

— Ага, да, — повеселел Локшин. — Ваша история так меня расстроила, что я утратил нить… Вот, насчет психики. Спасибо, конечно, но Сергей-то задал свой вопрос, с которого начался наш разговор, неспроста. Мы с ним, кажется, думали об одном и том же… Вот посудите сами: наши войска обосновались в Гургсаре, крейсера — на орбите, мы с вами спокойно катим к Котлу, будто на параде, но есть же здесь другие базы? Другие места, откуда конкордианцы могут на нас напасть? Куда, в конце концов, смотрит их флот?!

— Ну это даже мне понятно. — Таня пренебрежительно махнула рукой.

Еще бы непонятно! Я немало времени потратил, пока мы в Городе Полковников сидели, чтобы разъяснить Тане все нюансы операции «Очищение».

Оно того стоило. Ведь одно дело, когда гражданский вылезает из флуггера на горячую бетонку и видит истребитель, выгоревший до самого хризолинового нутра двигателей. А рядом с истребителем — обугленный скелет пилота. Тут и закручинишься: человека заживо сожгли!

И другое совсем дело, когда тот же гражданский понимает: успели наши соколы голубчика на стоянке застать, оформили бомбой «Град», все по плану, радоваться надо! А то сел бы мерзавец в свой растреклятый «Джерид», поднял его в воздух да встретил наших на подлете ракетным залпом! Тогда бы уже по своим плакать пришлось. И плакали бы.

— Что же вам понятно, Таня? — задиристо спросил Сергей.

— Понятно, что и другие базы, которых здесь всего лишь две, — ответила Таня, — изолированы точно так же, как и лагерь на плато. Есть недостроенный космодром где-то возле Северного полюса. И есть армейская база на западе. Больше нет ничегошеньки. Мы разбомбили там все вертолеты и флуггеры, склады горючего, наземную технику. А пешком клоны будут месяц сюда идти… Кстати, Саша, — встрепенулась она, — а как там с водой?

— В обоих местах своя собственная питьевая вода. Колодцы. Так Ферван говорил и техническая разведка его слова подтверждает, — поспешил заверить я. — Еще, чтобы окончательно просветить товарищей ученых, надо добавить, что, помимо перечисленных баз, на Глаголе имелись позиции трех дивизионов противокосмической обороны. Это большие такие ракеты, очень мощные, которыми в принципе можно было бы достать наши Х-крейсера в космосе. Так вот: и с этими дивизионами все нормально. Сперва мы их накрыли с орбиты ракетами «Шпиль». Потом их отутюжили «Орланы». А сейчас к ним в гости ходят отдельные рейдовые группы Свасьяна. Результатами рейдов подполковник, надеюсь, вечером поделится. Мы пока не можем понять, почему из всех дивизионов пуски произвел только один — да и то всего лишь четырьмя ракетами. Честно говоря, по нормативам они успевали сделать минимум один полновесный залп. То есть в общей сложности пятьдесят четыре ракеты.