ВАМП. Практикум по целительству - Лана Ежова

— Фло, сделай еще. — Херт возвращает хозяйке пустую кружку. Корица — человек без малейшей искорки магии, а потому он делает упор на зелья. — Соннэя, теперь ты…

Дальнейшее запоминается смутно. Я четко исполняю все, что требуется, но куртизанке лучше не становится, слишком много повреждений. Скот в человеческом обличье начал пытки с избиения, сломав жертве несколько ребер и повредив внутренние органы.

А еще выясняется, что Корица — я никогда не прощу себе молчания и попустительства ей! — беременна. Была.

— Выкидыш, — констатирует пожилой целитель. — Я стимулирую очищение.

Хрипящая, скулящая окровавленная куртизанка начинает бредить:

— Сказала ему… жду ребенка… А он… что не от него… У него не может быть детей…

Я едва не падаю в обморок от ужаса.

Ведь Слав бесплоден… бесплоден! Неужели это он? Но Создатель, как он мог быть настолько жестоким к своей любовнице?! А что, если… Что, если, обжегшись маслом, он не просто так упомянул Эшкиля? Что, если имя запретного бога вырвалось, потому что он ему поклоняется? Тогда и жестокость — его истинная сущность!

— Как она? Вытянешь, Херт? — Фликс влетает в комнату черным смерчем гнева.

Ярость мэтра ощущается даже физически, будто тяжелая, багровая волна заполняет пространство вокруг него. От изливающейся из него злости у меня сбивается дыхание и темнеет в глазах. Или это от запаха крови, который я поначалу не чуяла из-за шока? Или потому, что в таз у кровати шлепнулось то, что могло стать маленьким человечком?

Слабость толкает меня на пол. Я падаю на колени почти у самых дверей и избавляюсь от того, что съела в трактире.

— Что здесь делает девчонка?! — рычит Фликс. — С ума сошла, Фло? Зачем позвала ее?!

— Херту нужна была помощь…

— Фло!!!

Рычание мэтра резко бьет по оголенным нервам, и меня сильней выворачивает наизнанку.

— Уйди, Соннэя! — Фликс грязно ругается. — Выведите ее!

Все заняты, и он подхватывает меня под мышки сам.

Но прежде я поднимаю кое-что, нащупав его, когда упиралась ладонью в пол. Я зажимаю предмет в кулаке, отрешенно осознавая, что где-то уже видела.

— Успокойся, Соннэя, дыши, — велит Фликс в коридоре и прижимает к своей груди. — Меньше всего я хотел, чтобы ты это видела…

Он гладит меня по голове, а я, применив к себе заклинание успокоения, затем еще одно и еще, опускаю находку в карман плаща, который так и не сняла. Набравшись смелости, делаю важное признание:

— Я знаю, кто это сделал.

— Что? — Мэтр отстраняет меня от себя. — Рассказывай!

— Корица принадлежала не только своему поклоннику, выкупившему все ее ночи. В плаще и маске под видом покровителя к ней также ходил Слав, сын пекарши Алоны Бороды.

Я спокойна, но слезы бегут по щекам. Перед глазами картинка кровавых сгустков в тазу и не только их.

— Бред! Комнату скрывало заклинание безмолвия, а Борода не маг.

— Он мог купить нужный артефакт, и не один, деньги у него есть, — печально возражаю я и выдаю главный аргумент: — Он бесплоден, а Корица сказала, что ее били за ребенка, которого быть не должно.

— Хорошо, проверим. А сейчас идем, посидишь, пока не придешь в норму, в таком состоянии я не разрешаю открывать телепорт в академию.

Я послушно следую за Фликсом и безропотно остаюсь в кабинете Фло. После ухода мэтра бездумно пялюсь в стену напротив, вновь и вновь считая бутоны вьющихся роз на обоях. Считаю, ведя взглядом с низа до потолка и обратно. В голове туман.

Видимо, перестаралась с успокаивающими заклинаниями, заторможенность не проходит долго — в окно заглядывает серый рассвет.

Ива обещала устроить переполох, если не приду до побудки… Эта мысль заставляет встряхнуться. Академия! Мне пора в общежитие!

В паре шагов от кухни, где ждет Лисенок, мой провожатый по подземному лабиринту, застываю. Я вдруг вспоминаю, у кого видела штуковину, лежащую в моем кармане.

Развернувшись, бегу обратно. Я должна показать ее Фликсу! Это не Слав мучил Корицу! Не Слав!

Ох, Создатель, я гадина! Отплатила доброй пекарше по-черному, указав бандитам на ее сына как на ополоумевшего садиста. Что же я натворила? А если его убьют? Без суда и следствия? Это же преступники!

Я налетаю на мэтра, идущего по коридору первого этажа в сопровождении сына и незнакомого мне мужчины.

— Ты еще здесь? — Фликс напряжен и хмур. — Куда несешься?

— К вам! Слав не виноват!

— Уже знаем, — морщится Дагер, единственный отпрыск мэтра.

— Как? Откуда?

Отвечает высокий брюнет с теплыми карими глазами, уставший и мятый не только в плане одежды:

— Слава отравили горечавкой лазурной.

— Да и не мог он с помощью артефактов провернуть подобное, — вставляет слово Дагер. — Поставить звуковой щит и обездвижить Корицу — да… Но ведь били и резали тоже с помощью магии.

От его откровений возвращается тошнота. С трудом делаю вдох.

— Слав умер?

— Нет, но мог, ему оставались считаные минуты, — качает головой незнакомец. — Я успел.

Ого, передо мной целитель высшей категории, раз справился с опаснейшим быстродействующим ядом! И я с благоговением смотрю на мужчину.

— Слишком часто в последнее время всплывает горечавка в городе, — озабоченно замечает Фликс. — Скольких уже с ее помощью убили? Восьмерых? И не последних людей в Вышеграде. Нужно заняться поиском распространителя.

— Как ты узнала, что пекарь невиновен? — требовательно интересуется Дагер.

— Что кожу срезали не ножом, а заклинанием, поняла, вспомнив, какие ровные были линии… — И осторожно добавляю: — А еще он потерял вот это.

Взгляды трех пар глаз впиваются в предмет на моей ладони, и я с трудом произношу имя садиста, все еще не веря, что он способен на страшные вещи.

— Это не он. У него безупречная репутация, — бледнеет Дагер. — Ты понимаешь это?

— Нет, девушка, вы ошибаетесь! — эмоционально восклицает целитель. — Это невозможно!

А Фликс молча забирает улику.

— Забудь о находке, — приказывает мне его сын. — Мы разберемся сами.

Внутри все холодеет от догадки: они не хотят наказывать этого мага! Несмотря на явное доказательство его вины, не хотят! Или не могут?! И такая злость охватывает вперемешку с неверием, что я с трудом играю покорность:

— Хорошо, забуду. Простите, что отвлекла.

Мужчины идут дальше по своим делам, а я, выждав некоторое время, бегу в спальню Корицы. Мне везет — здесь никого нет, девушку перенесли в другую комнату, эту еще не успели убрать. Но с минуты на минуту кто-то должен прийти, чтобы исправить упущение.