Дух демона - Роберт Энтони Сальваторе

Брат Фрэнсис поклонился и выбежал из кабинета. Буквально сразу же после него в дверях появился посланник барона.

— Где здесь настоятель Добринион? — резко спросил солдат, отпихнув брата Юсефа и встав прямо перед Марквортом.

Посланник был плотным, крепко сбитым человеком, полностью облаченным в кожаные доспехи с изображением орла — фамильного герба баронов Билдеборохов. Тот же герб красовался на его металлическом щите и на гребне блестящего шлема. Шлем плотно сидел на его голове, закрывая уши. Спереди узкая полоса металла защищала нос.

— А ты кто? — спросил Маркворт.

— Посланник барона Билдебороха, — грозно ответил человек. — Мы пришли освободить его племянника.

— Ты говоришь так, словно господина Коннора арестовали, — невинным тоном произнес Маркворт.

Бравый воин даже пошатнулся, застигнутый врасплох дружественной манерой отца-настоятеля.

— Мы лишь попросили племянника барона прийти в Сент-Прешес и ответить на несколько вопросов касательно его неудачного брака, — продолжал Маркворт. — Он свободен покинуть это место, когда ему заблагорассудится, ибо господин Коннор не совершил никаких преступлений против государства и церкви.

— Но ведь нам сказали…

— Как видишь, вас ввели в заблуждение, — усмехнувшись, перебил его Маркворт. — Прошу тебя, сядь и отведай вина из личных запасов настоятеля Добриниона. Отличное вино эльфов — «болотное», так его, кажется, у вас называют? Я уже послал за господином Коннором. Через несколько минут он будет здесь.

Солдат с недоумением оглядывался по сторонам, не зная, что предпринять в ответ на услышанное. Он ведь привел в монастырь более полусотни закованных в латы и вооруженных бойцов, готовых, если понадобится, сражаться за освобождение Коннора Билдебороха.

— Садись, — вновь пригласил его Маркворт.

Посланник барона выдвинул из-под бокового столика стул, а отец-настоятель раскрыл шкаф и достал оттуда бутылку.

— Мы ведь не враги, — самым невинным тоном заявил отец-настоятель. — Церковь — союзница короля, и этот союз длится не одну сотню лет. Меня удивляет, что барон проявил такую поспешность и направил в монастырь вооруженных до зубов солдат.

С этими словами Маркворт откупорил бутылку и почти до краев наполнил бокал посланника. Себе же он плеснул самую малость.

— Там, где дело касается племянника, барон Билдеборох не пожалеет ничего, — сказал солдат.

Он глотнул из бокала и даже заморгал — настолько крепким было вино.

— Пусть так, но вы же явились сюда, готовые сражаться, — возразил ему Маркворт. — Ты знаешь, кто я?

Посланник сделал еще один глоток, более продолжительный, чем первый, затем уставился на морщинистое лицо старика.

— Наверное, тоже настоятель, из другого монастыря. Как его там… Сент-Мер-Аболь, что ли?

— Санта-Мир-Абель, — поправил Маркворт. — Это главный монастырь всей Абеликанской церкви.

Посланник осушил бокал и потянулся к бутылке, но Маркворт быстрым движением убрал ее. Лицо отца-настоятеля приняло крайне суровое выражение.

— Ты ведь принадлежишь к нашей церкви? Отвечай! — потребовал он.

Захмелевший солдат несколько раз моргнул, затем кивнул.

— Так знай, что ты сейчас говоришь с самим отцом-настоятелем Абеликанского ордена! — рявкнул Маркворт. — Мне достаточно пошевелить пальцем — и ты будешь разжалован и опозорен! Достаточно одного моего слова твоему королю — и тебя объявят вне закона.

— Но за какие преступления? — возразил удивленный посланник.

— За те, которые я назову! — выкрикнул ему в ответ Маркворт.

В это время в кабинет вошли брат Фрэнсис и Коннор Билдеборох. Племянник барона выглядел несколько встревоженным, однако нельзя было сказать, чтобы его мучили или пытали.

— Господин Коннор! — вскричал солдат и встал с такой поспешностью, что опрокинул стул.

Маркворт тоже встал и вплотную подошел к явно испуганному посланнику.

— Не забывай о том, что я тебе сказал, — проговорил старик. — Достаточно одного слова.

— Теперь вы угрожаете солдатам моего дяди? — резко спросил Коннор.

Его появление и решимость, звучавшая в голосе, приободрили солдата. Тот выпрямился и сердито посмотрел на Маркворта.

— Угрожаю? — повторил отец-настоятель, и в его смехе послышались зловещие нотки. — Я отнюдь не угрожаю, мой молодой и глупый Коннор. Но полагаю, что и вам, и вашему дяде, и его солдатам ради собственного блага будет полезно уразуметь: то, чем мы занимаемся, выше их понимания. И вмешательства.

— Меня не удивляет, что такой своевольный и горделивый молодой человек, как вы, не желает видеть дальше собственного носа и потому не понимает всей тяжести нынешней ситуации, — продолжал Маркворт. — Однако меня сильно удивляет, что барон Билдеборох отваживается на такую вопиющую глупость и посылает несколько десятков солдат против главных лиц Абеликанского ордена.

— Дядя думал, что эти главные лица действовали неподобающим и опасным образом, — сказал в ответ Коннор.

Он изо всех сил старался не выглядеть так, будто пришел сюда оправдываться. В конце концов, ни он, ни дядя не сделали ничего дурного. Если уж и говорить о преступных действиях, то они исходили не от рода Билдеборохов, а от старика, что стоял рядом.

— Дядя думал… вы думали, — уже мягче сказал Маркворт. — Складывается впечатление, что вы судите и действуете так, словно Господь Бог наделил вас особым видением.

— Вы намерены отрицать, что силой привели меня сюда? — удивился Коннор.

— Вы нам понадобились, — ответил Маркворт. — Скажите, господин Коннор, с вами дурно обходились? Вас пытали?

Услышав эти слова, посланник барона выпятил грудь и стиснул челюсти.

— Нет, — ответил Коннор, и солдат облегченно вздохнул. — А как насчет семьи Чиличанк? — тут же спросил он. — Вы станете отрицать, что удерживаете их и обращаетесь с ними совсем не так, как со мной?

— Не стану, — возразил Маркворт. — Деяния сделали их врагами церкви.

— Клевета!

А это мы увидим, — ответил отец-настоятель.

— Вы ведь намереваетесь увезти их из Палмариса, — с упреком сказал Коннор.

Ответа не последовало.

— Я вам этого не позволю!

— Вы наделены соответствующими полномочиями? — с издевкой спросил Маркворт.

— Я говорю от имени своего дяди.

— Очень впечатляюще, — усмехнулся Маркворт. — И что же, господин Коннор, мы будем сражаться на улицах Палмариса, чтобы весь город узнал, как их барон пошел на раскол с церковью?

Коннор умолк, обдумывая возможные последствия такого шага. Его дядя пользовался большим уважением, однако простой люд в Палмарисе, как и в любом другом городе Хонсе-Бира, очень боялся вызвать гнев церкви. Однако сейчас на карту была поставлена судьба семьи Чиличанк, а это Коннор уже никак не мог считать пустяком.