Белая чума - Фрэнк Герберт

Джозеф Херити

Херити и Лиам Каллен стояли на поляне, расположенной ниже по склону за пастбищем перед большим домом Бранна Маккрея. Они знали, что Джон, который стоял в ста метрах выше, наблюдает за ними. Казалось, что двое мужчин наслаждаются полумраком, который полз вниз по холмам по направлению к долине и вилле. Ласточки в оранжевом свете над ними ныряли вниз в погоне за насекомыми. Где-то далеко, среди деревьев, слышно было, как кто-то из солдат играет на флейте – тонкий и навязчивый звук в сумерках. Воздух пах соснами и мятой травой.

– Он там, наверху, как раз наблюдает за нами, – сказал Лиам низким голосом.

– Я видел его. Ты расставил вдоль дороги хороших стрелков?

– Ты думаешь, что я настолько глуп, чтобы искушать судьбу так же, как ты?

– Они должны свалить его, но не убивать, слышишь?

– Я тот, кто подчиняется его приказам, Джозеф. – Лиам посмотрел наверх, на Джона, потом перевел взгляд на долину. – Он тот самый?

– Иногда я думаю, что да, а иногда уверен, что нет. Там, Снаружи, они не помогают нам, Панический Огонь и все такое прочее. Он может быть тем самым, а может и не быть. Там, где он жил, ничего не осталось, этот маленький городок-бородавка на свиной заднице, и не осталось никого, кто мог бы что-нибудь сказать нам.

– А что вызывает у тебя сомнения? – спросил Лиам.

– Он спит сном невинного младенца, даже не вздрогнет, а я внимательно наблюдал за ним.

– Тогда почему же ты думаешь, что он может быть Безумцем?

– Разные мелочи. В его глазах что-то появляется, когда он смотрит на все эти разрушения.

– И ты все равно притащил его сюда!

– Должен сказать, меня самого мучило любопытство в связи с этим местом, – Херити кивнул головой. – Как вы можете жить с этим каждый день?

– У нас свои обязанности, и в армии подчиняются приказам. Мы не можем допустить, чтобы люди бродили и разносили разные истории о наших подопечных.

– Ни одного слова из наших уст, Лиам.

– Ты так только говоришь, и сейчас ты трезвый. А что будет, когда в тебе будет спиртное?

– Не распускай язык, Лиам. ИРА хранила честь Ирландии, когда еще даже твоя армия не могла протянуть руку помощи.

Слабая улыбка тронула губы Лиама.

– Да, а ведь ходит история, что это именно ты взорвал семью О'Нейла.

– Лживые вещи говорят о многих из нас, Лиам. – Херити посмотрел на автоматическую винтовку в руках Лиама, и его голос стал вкрадчивым. – Дружище, когда мы детьми резвились на сене, кто из нас мог предвидеть такой вот день?

– У тебя всегда был хорошо подвешен язык, Джозеф, но все, что я слышу из твоих уст – это что ты думаешь, будто янки действительно наш Безумец. Почему это… дружище?

Херити посмотрел во тьму, собирающуюся над долиной. В окнах виллы были видны мерцающие огни свечей. Где-то внизу, в темноте, замычала корова. Задумчивым голосом он сказал:

– В тот первый день, когда мы вместе шли по дороге, я повернул разговор на терроризм, как они это называют. Янки сказал, что ИРА предала ирландскую честь.

– Точные слова из писем Безумца, но эти слова знают теперь все. Я не удовлетворен, Джозеф. Что я скажу Дублину?

– Скажи им, что я не уверен… это означает, что он остается заряженной бомбой, которую мы не можем трогать.

– Ты позволил ему носить пистолет, – сказал Лиам. – Почему?

– Чтобы он думал, что я ему доверяю.

– А ты не доверяешь.

– Не больше, чем я доверяю тебе. Может быть, вернемся в ту хижину с твоим полевым телефоном?

– Я не позволю никому из вас уйти отсюда живыми! У меня есть приказ защищать тайну Маккрея.

Херити резко повернулся к нему вплотную лицом.

– Янки мой! Ты понимаешь? Не твое дело решать вопрос жизни и смерти! Он мой!

– Это то, что говорят в Дублине, – мягко сказал Лиам. Он развернулся и пошел впереди по тропинке наверх туда, где стоял Джон.

Джон наблюдал, как к нему приближаются двое мужчин, и был поражен, когда Лиам без всякой паузы сказал:

– Ты идешь с нами, янки.

Не имея возможности слышать, о чем эти люди разговаривали внизу, Джон занялся предположениями. «Херити – это его охрана, а не конвоир, – решил Джон. – Он что-то подозревает. Но что именно он подозревает?»

Настороженный, он догнал мужчин и пристроился сзади них, чувствуя страх. В караульной хижине они захватили с собой отца Майкла, оставив мальчика спать на подстилке в углу. Когда они вошли в маленькую деревянную хижину, далеко внизу под игровой площадкой виллы, наступила полная темнота.

Войдя в хижину, Лиам чиркнул спичкой и зажег свечу, осветившую внутреннюю обстановку. Вся она была из необструганной древесины, с грубой крышей над головой. Единственный стул и стол составляли всю мебель, на столе стоял черный полевой телефон с трубкой в корпусе защитного цвета. Провод от телефона выходил наружу под стропилами крыши. Снаружи раздался звук шагов, и до них донесся голос Джока:

– Все на месте, Лиам.

Лиам явно расслабился. Он указал отцу Майклу на стул.

– Я устроил так, что ответит лично Маккрей. Ему не терпится провести теологическую дискуссию, как он сказал.

Отец Майкл, который молчал все время по дороге вниз, к хижине, взял трубку и приставил ее к уху.

– Благодарю вас, Лиам.

– Он ответит или выпустит прямо сюда в нас ракету, – пробормотал Херити. – Что мы можем сделать?

– Мы можем заставить его поголодать, когда у него выйдет вся еда, – сказал Лиам. – А теперь тихо! Ты и так доставил нам достаточно неприятностей!

– Жестокие слова, жестокие слова, – сказал Херити.

Лиам снова покрутил рычажок телефона.

– Почему мы дожидались ночи? – спросил отец Майкл.

– Так всегда делает мистер Маккрей, – сказал Лиам. – Ему нравится, когда мы спотыкаемся в темноте.

– И держу пари, что у него есть инфракрасный прицел, – сказал Херити.

В комнате воцарилась тишина, странная неподвижность, как будто вошел призрак и заглушил здесь все живое.

Лиам щелкнул выключателем на боку зеленого корпуса телефона. В аппарате послышалось мягкое гудение.

– Мы будем слушать, – сказал он, – но говорить будет только священник.

Вскоре в телефоне раздался щелчок, и мужской, хорошо модулированный голос произнес:

– Это священник?

Отец Майкл прочистил горло.

– Здесь отец Майкл Фланнери.

«Он нервничает», – подумал Джон.