Аромат грехов твоих - Адам Хард

В палатку ввалился темнокожий паренек в круглых очках, чем-то усердно размахивая. Элиот Берг был одним из молодых археологов-практикантов в нашей экспедиции, но, несмотря на возраст, его стремлению и выдержке можно было позавидовать. Он мог часами просиживать под палящим солнцем и что-то вдохновленно и кропотливо искать, сметая вековую пыль слой за слоем специальной кистью.

– Элиот, и что вам удалось найти? – ответила я весьма будничным тоном, не ожидая от молодого археолога ничего сенсационного.

– Пещеру, – прокричал он. – Похоже, в ней проводились ритуалы с жертвоприношениями. Док, там такой опупенный алтарь! А кости, ими все усыпано!

Я закатила глаза: наверное, никогда не смогу привыкнуть к молодежному сленгу.

– Ведите, – поторопила его я. – Элиот, если вам удалось найти что-то невероятное, обещаю засчитать вам практику и взять в штат музея.

– Да, док, заметано, считайте, я уже ваш сотрудник! Это невероятное открытие!

Берг всю дорогу скакал возле меня, заранее радуясь зачислению в штат и описывая увиденное.

Мы вошли в узкий проход в пещеры, который совсем недавно удалось откопать моей команде. Здесь уже успели установить лампы и прожекторы и разложить приборы для радиоуглеродного анализа.

Передо мной открылась огромная пещера с высокими сводами, казалось, каждый ее сантиметр был покрыт письменами, но особое внимание привлек алтарь. Каменная плита, плато, идеально круглая и расписанная сотнями символов и рисунков. Я подошла к ней, присела на колени и вгляделась в древние письмена.

– Элиот, фонарь! – приказала я, не отрывая взгляда от изображений и иероглифов. – И бумагу!

“Да преклонит колени всяк почитающий Смерть, да станет служить ей и приносить кровь не единожды познавших грехи”, – перевела я первые символы.

“Жизнь, принесенная в дар, да возвысит всякого, кто не побоится вечности”.

Эта фраза была непонятна, но я вписала в блокнот и ее тоже.

“И выйдет из тьмы Дэв, и да пожрет грехи людские, и явится из света Язат во имя равновесия, и остановит Дэва”.

Я крутилась вокруг алтаря, пытаясь понять как можно больше. Читала и перечитывала, делала заметки, вырисовывая картинки.

Каждая новая строка заставляла сердце биться сильнее и чаще. Казалось, я нашла то самое…

“Жизнь и Смерть сольются воедино, как две части целого. Как добро и зло, так Дэв и Язат остановят друг друга. Бессмертные боги познают жизнь смертных или навсегда падут перед неизбежным”, – дочитала я и уткнулась в последние рисунки в центре алтаря: солнце и луну, соединенные лучами. Под ними стояли двое, один с когтями и хищными зубами – Дэв, второй, словно испускающий свет, – Язат. В руках их были пики, направленные друг другу в самые сердца.

– Теперь вы понимаете, что мы нашли? – радостно воскликнул Элиот. – Новый, доселе неизвестный культ Жизни и Смерти, расположенный на территории Древней Персии. Это историческое открытие! Понимаете, доктор Райдер?

– Понимаю, – бесцветным голосом ответила я. Теперь я вообще многое понимала. – Элиот, будьте добры, позовите сюда моего мужа. Я хочу, чтобы он тоже взглянул на это. Срочно!

За то время, которое мне пришлось ждать Эдриана, я успела перевести оставшиеся письмена на стенах. Но даже после этого мне не хватало уверенности в правильности моих выводов. В тексте было мало конкретики, лишь намеки, но такие похожие на ответы, которые мы так давно искали.

– Что случилось?

Эдриан вошел в пещеру, было видно, что он взволнован. Еще ни разу за время наших экспедиций я не вызывала его на место раскопок с такой поспешностью.

– Ты что-то нашла?

– Кажется, да, – мой голос едва заметно подрагивал. – Возможно, это оно. То самое капище культа смерти, которому служила старуха Тахи.

Я прочитала ему текст с алтаря, который удалось расшифровать. Эдриан стоял и внимательно слушал меня, не остановив ни разу. А после несколько раз обошел пещеру, осматривая каждый ее сантиметр, скользил пальцами по высеченным в скале рисункам, словно вслушиваясь в отзвуки давнишнего прошлого.

– Это похоже на правду, – наконец произнес он. – Здесь Дэву Смерти приносили в жертву преступников. Убивали, окропляя кровью грешников камень алтаря, – муж указал мне на несколько символов на стенах. – Дэв питался их жизненной силой и долгое время оставался в покое.

– Но, как у любого другого демона, у него была противоположность, – перевела я дальше. – Ангел Жизни – Язат. Похоже, когда деревню Тахи захватили, то демон остался без жертв и последовал за своей жрицей.

Я вспомнила все, о чем писала в своих дневниках Ванесса. Она всегда считала старуху шарлатанкой, но на деле выходило, что покойная графиня ошибалась.

– Могла ли Тахи своим проклятием вселить в Ванессу это чудовище? – спросила я у Эдриана, хотя и сама знала ответ.

– Как видишь, могла, – пораженно выдохнул он. – Дэв Смерти, питающийся грехами, что может быть удивительнее!

– А ты, выходит, Язат. Противоположность, – я отступила от мужа на шаг, осматривая его со стороны.

Малкольм всегда считал себя проклятым бессмертным чудовищем, на деле же сущность, живущая в нем, являлась воплощением самой жизни.

– Вот почему я могу пить твою силу, а она не иссякает, – пораженно прошептала я. – Язат – безграничный источник жизни, а Дэв поглощает ее. Мы словно Инь и Янь, зависимые друг от друга.

– Попав в наш мир, Дэв притянул и Язата, как противовес своей силе.

– И именно поэтому Дэв не смог уйти, когда умерла Ванесса, – продолжила я. – Ты был жив, а значит, уже Язат удерживал демона Смерти в нашем мире.

– И тогда он нашел тебя, Роуз… – Малкольм устало опустился на пол пещеры и еще раз обвел ее своды взглядом. – Вечное противостояние и зависимость друг от друга. Всепоглощающая жажда и голод. Жизнь не может без Смерти, а Смерть без Жизни.

Я перелистнула страницы блокнота, уставившись на последнюю надпись с алтаря: “Жизнь и Смерть сольются воедино, как две части целого. Как добро и зло, так Дэв и Язат остановят друг друга…”

– Выходит, наше освобождение лежит через смерть? Сущности, пришедшие в этот мир вместе, вместе должны и уйти, – я говорила ровно и уверенно, осознавая до конца всю серьезность своих слов.

– Ты предлагаешь нам изощренное самоубийство на этом алтаре? – отсветы ламп отражались в его болезненно усталых от бессмертия глазах. – Лечь на алтарь и вонзить друг другу ножи в сердце?

– Да. В противном случае, даже если мы ошиблись, у нас попросту ничего не выйдет.

– А если выйдет? – задал Малкольм вопрос, ответа на который не было. – Что будет дальше? Ты ведь расшифровала всю надпись: “Бессмертные боги познают жизнь смертных или навсегда падут перед неизбежным.” Можешь растолковать, что она означает, или мне помочь?