Звезда Востока - Анна Бахтиярова

— Позже отнесем самых тяжелых в целительский блок. Пока же нужна пара парней, чтобы сходили со мной за лекарствами. Их нам тут явно не хватает.

— Я могу, — вызвался Брайс, понимая, что полуцветы не в состоянии оказывать какую-либо помощь целительнице.

— И я, — объявил Ульрих, кладя Агнию на свободный диван. Моя бывшая подруга так и не пришла в себя. — Леди Виэра, у нас тут еще пострадавшие. Двое без сознания.

— Ох, — запричитала та. — Надеюсь, все живы.

Мы промолчали, отводя взгляды. Сейчас о гибели Кайла лучше не говорить. Еще будет время для дурных новостей. Шем, тем временем, передал Урсула Дитрих. Та взяла кота на руки бережно, словно главную в жизни ценность. Но он, и правда, заслужил. Полуцветы крепко спали, когда начался пожар и сгорели бы заживо. Как Кайл.

Я больше не чувствовала горечи. Внутри клокотало от гнева. Треклятые тени! На их руках снова кровь! Им всё равно, кого приносить в жертву. Причем, не ради спасения. Туча подожгла комнату Милли из прихоти. Она развлекалась. Как и с волками Тео недели назад. Она играла нашими судьбами, чтобы развеять скуку. Ее пора поставить на место. Или ослабить. Отнять три звезды, например, пока не применила против нас.

Дождавшись пока Ульрих и Брайс уйдут с леди Виэрой, я подошла к Рашель и Милли.

— Хочу заглянуть в зеркала-близнецы. Прямо сейчас. Вы со мной?

Девчонки тревожно переглянулись, но кивнули. Обеим хотелось действовать. Сделать хоть что-нибудь. Рашель потряс масштаб пожара. Всё-таки в прошлые разы и в черном, и в белом секторе огонь тушили быстро, и обходилось без жертв. А Милли… Я старалась не думать, что она встречалась с Кайлом. Пусть они некрасиво расстались, но прежде он что-то для нее значил. Раз всерьез подумывала над тем, чтобы связать с ним жизнь.

Я не боялась, что нас поймают педагоги. Им сейчас не до нарушителей. Сектор полуцветов горит, на попечении Виэры десятки пострадавших, есть, как минимум, один погибший. Никому и в голову не придет, что три девчонки совершат проступок, карающийся исключением. Как ни странно я не боялась и вмешательства теней. Пусть попробуют сунуться. Злость зашкаливала. Казалось, сейчас я способна испепелить их на месте. Или разорвать в мелкие клочья голыми руками.

…Помня о защитных чарах на дверях зала, я провела подруг сквозь стену. Проход, как и в прошлый раз, оставила открытым. Вдруг снова придется удирать. Зеркала-близнецы стояли на привычном месте. Черные, как ночная тьма. Теней рядом не наблюдалось. Но это ничего не значило. В предыдущий «визит» противница нагрянула внезапно. Нет гарантии, что и в этот раз не просочится через потолок. Или пол.

— Ты точно готова рискнуть? — спросила Рашель.

Я кивнула. Уверенности не убавилось ни на грамм.

Подошла к зеркалу. К левому зеркалу. Сейчас или никогда.

Стекло осталось черным. Ни намека на подсказку. И даже отражение.

— Что там? — нервно спросила Милли.

— Ничего. Пусто.

Безумная идея пришла в голову вспышкой молнии. Я шагнула вправо. К мужской половине. Будь, что будет. Глянула туда, куда мне не полагалось, и…

— Осторожнее! — крикнула Рашель.

Поздно. Я ничего не успела сделать. Всё произошло слишком быстро. Из стекла высунулась рука с растопыренными пальцами. Схватила меня за ворот и втянула внутрь.

****

— Ну, здравствуй, Лилит.

Я стояла на четвереньках, уставившись на начищенные до блеска ботинки. Мысленно выругалась и посмотрела вверх. И еще раз выругалась. Вслух.

Надо мной возвышался Рэм Дюваль. Или не он. А кое-кто другой занявший тело.

Мы находились в комнате. С синими стенами. Но не в той, что я видела во время обряда. То был женский вариант, а это мужской, строгий: кровать у стены, письменный стол с жестким стулом, шкаф с книгами и другой — для одежды.

— Кто вы? — спросила я, поднимаясь. — Что вам нужно?

— Кто — неважно. Ответ на второй вопрос ты знаешь и сама. Твое тело. Не для меня. Для моей спутницы. Меня и это, — он провел ладонями по груди и бокам, — устраивает.

Взяло зло. Да как он смеет?! Дюваль — не игрушка. Он не заслуживает такого! Как и я. Моему телу полагается остаться при мне. Но я сдержала порыв кинуться на незнакомца с кулаками. Лишь посмотрела зверем.

— Обойдется ваша спутница.

— Маленькая чертовка, — он плотоядно улыбнулся. — Вся в мать. Маргарита тоже была с гонором. Считала, что ей всё нипочем. И доигралась.

Волна негодования обожгла снаружи и изнутри. Маргарита Ван-се-Росса мне не мать! Я дочь Ренет Вейн. И точка!

— Кто столкнул ее с лунной башни? — спросила я. — Вы или ваша сообщница?

Мнимый Дюваль дал неожиданный ответ:

— Марго спрыгнула сама. Но, разумеется, не понимая, что делает.

— Так вы или она? — повторила я вопрос.

— Мы оба. Но Марго сама виновата. Ей необязательно было умирать. С ней у нас ничего не вышло. Но, главное, она сделала: родила тебя — идеальный сосуд.

Жар сменился холодом. Внутренности будто покрылись льдом. Или иглами инея. Значит, они уверены, что я подойду. Меня не отпустят, как леди Барбару. Не оставят в покое.

Нет, я не согласна. Это не конец!

Ох, не стоило идти к зеркалам. Бедный Ульрих не простит себе, что не оказался рядом.

— Это я-то идеальна? — спросила с издевкой. А что еще оставалось? Только ерничать.

Мой смертельный враг усмехнулся.

— Ты не представляешь, насколько.

Я невольно сделала шаг назад.

Мужчина облизнул губы и шагнул ко мне.

— Не подходите!

— Иначе что? Я не боюсь твоих способностей, Лилит. Как и побочки. А амулеты ведьмака и семейства Ван-се-Росса мне не страшны. Худшее, что может случиться, немного подпалится оболочка. Но это ничего. Найду другую.

Он схватил меня и развернул к стеклу, крепко держа за шею. По ту сторону зеркала Рашель и Милли тщетно ощупывали черную поверхность, не зная, что предпринять. Она оставалась непреодолимой преградой.

— Можешь потрогать, — разрешил негодяй. — Это стекло. Но прочное. Не разбить. Ты никуда не денешься, девочка. Точнее, денешься. Но после. Когда в теле поселится новая хозяйка. Она ждет не дождется встречи. И возможности навсегда покинуть Гвендарлин. Она заслужила свободу.

— Ничего она не заслужила! — объявила я яростно, стараясь не замечать, что сильные пальцы больнее впились в мою плоть. — Она тварь, играющая чужими жизнями. Из-за ее желания развлечься погиб Бритт, а Тео до конца дней не отмоется от позора.

Мерзавец рассмеялся.

— Брось, Лилит. Тебе не жаль Бритта. Да и бывшего главу ордена тоже. Они оба считали тебя грязью. Полуцвет для них все равно, что мусор.