Проснуться драконом - Елена Картур

Данное великое колдовство было осуществлено в незапамятные времена за счет того самого места силы, что находится в Страйнборе, и позволяет действующему главе рода составить собственное завещание, если оно не выходит за рамки контролируемых магией условий. А ключевое условие там кровное родство.

Тем не менее, помимо прочего, в завещании могут быть и какие-то особые требования, и о них пока остается только догадываться. Поэтому вопрос ожидаемо вернулся к архиву. И не менее ожидаемо король весьма настойчиво потребовал этот самый архив сдать для изучения. Асмунду и Ингельду эта идея явно не понравилась, как, честно говоря, и мне, но реальных поводов возразить у них не имелось. Аргумент про наследство покойного учителя едва ли является решающим, как бы и вовсе не всплыло, что мы этот архив умыкнули самым наглым образом. Все-таки Ингельду пришлось согласиться, слегка поупиравшись. Мне было немного обидно отдавать то, что добывалось с таким трудом и риском, осталось только надеяться, что Асмунд, пока были в отъезде, не терял времени даром, успел не только просмотреть часть архива, но и пристроить к делу. В конце концов, король велел отдать сам архив, те самые янтарные шарики, а не то, что успели из него вынуть.

А потом они взялись за разработку дальнейших планов. С-стратеги! И ведь Ингельд сам согласился, авантюрист. Впрочем, я понимаю, что особого выбора у него нет: либо смириться, либо ждать, когда тебя все-таки убьют. Сейчас у него, по крайней мере, есть возможность торговаться и требовать для себя хотя бы какие-то гарантии безопасности. И Ингельд, не удовлетворившись устными обещаниями (вот молодец!), потребовал письменный договор.

Король уступил. У него тоже выбор небольшой. Не то чтобы такой договор нельзя обойти, но в этом мире люди все еще достаточно сильно пекутся о репутации и чести, они имеют большое значение, особенно для правителей. Так что договор он постарается соблюсти. А может, я по привычке плохо думаю о людях и их честности и все присутствующие будут выполнять свои обязательства и без дополнительных стимулов?

Весь план заключался в провокации для аронтцев. Необходимо было заставить их поверить, что усилия по дискредитации Ингельда увенчались успехом. И что злополучное завещание возможно получить только через него, но сам он о его существовании пока еще не подозревает. Это вполне реально, сами мы, не зная, что искать, еще не скоро бы обнаружили его среди множества других документов. Архив по-настоящему велик.

Целью этой авантюры является вынудить аронтцев к активным действиям и открыто продемонстрировать своего наследника. А для этого им нужны две вещи: во-первых, заполучить подлинное завещание, а во-вторых, обрести уверенность, что второй претендент вне конкуренции. Желательно и вовсе покойник.

И вот, чтобы подсунуть аронтцам это самое завещание и обезопасить Ингельда, была придумана целая комбинация. Которая мне, признаться, совсем не понравилась. Но кто меня спрашивал?

А напоследок, когда все вопросы уже были обговорены, король вдруг в приказном тоне заявил, что Ингельду нужно срочно жениться и продолжить род. И тот лишь молча поклонился, соглашаясь.

Я промолчала, хотя очень хотелось возмутиться. Но раз уж заинтересованное лицо не возражает…

На подготовку всей операции ушло два дня в авральном режиме, а потом наступил тот самый день «Х», и им оставалось лишь плыть по течению…

Бледная и слегка испуганная служанка, робко постучав, нерешительно заглянула в дверь, словно готовая в любой момент убежать. Слуги всегда опасались беспокоить своего хозяина, когда он запирался в кабинете. Только дворецкий мог приходить без опаски.

– Милорд, к вам пришли.

– Проси. – Ингельд в ожидании гостей неторопливо выбил трубку, педантично убрал ее и кисет с табаком в стол.

Кэт в это время буравила взглядом дверь, словно надеясь увидеть сквозь нее.

Советник успокаивающе положил ладонь ей на загривок:

– Не нервничай, все по плану.

Дракона нервно передернула крыльями, но гипнотизировать дверь перестала. Все действительно было по плану, не раз обговорено, однако хотя они и ожидали этого, суровые мужчины, почти по-хозяйски вошедшие в кабинет, и неприятные слова «вы арестованы» все равно заставляли нервничать. Ингельд, впрочем, вел себя совершенно невозмутимо, стараясь ничем не показывать своих эмоций, молча, с достоинством встал из-за стола и последовал за своими конвоирами. Но Кэт, вдруг испуганно пискнув, ринулась следом, мертвой хваткой вцепилась в его одежду и явно показала, что отодрать ее не получится даже силой.

– Господа, – советник по-прежнему оставался невозмутим, – боюсь, я не могу оставить своего фамильяра. Могу ли я взять ее с собой?

Те несколько стушевались. Относительно фамильяров никаких приказов не поступало. Но, с другой стороны, имелись распоряжения о предельно вежливом обращении с арестантом, так что после некоторых колебаний оставить фамильяра ему все-таки разрешили.

В карете они ехали в гордом молчании, точно так же Ингельд входил в предназначенную ему, надо признать, вполне комфортабельную камеру. И только когда с громким щелчком закрылась за спиной дверь, у него невольно вырвался облегченный вздох.

– Ты не переиграл? – нервно спросила Кэт, осматриваясь. – Слишком невозмутимо себя ведешь.

– Я не стал бы бессмысленно метаться и кричать, что это ошибка, и в том случае, будь этот арест неожиданностью. Бесполезное занятие.

– И что теперь?

А теперь… оставалось только ждать. И для большей достоверности пережить несколько допросов, не самое приятное занятие. Советник очень надеялся, что его величество решит обойтись без полной достоверности и удастся избежать знакомства с пыточными подвалами, потому что тех, кого обвиняют в государственной измене, от подобной перспективы не спасет и титул. Впрочем, никакого внятного обвинения ему, кажется, не предъявили, может, и обойдется. В конце концов, королю он нужен живой и готовый к сотрудничеству, что гарантирует более-менее сносное отношение.

А дальше потянулось время. Допросов избежать не удалось, и хотя Ингельд помнил, что все это на самом деле не вполне по-настоящему, все равно было весьма неприятно. Но, по крайней мере, они скрашивали скуку в пусть и комфортабельной, но все-таки тюрьме. Единственным развлечением помимо допросов были лишь долгие разговоры с Кэт. Советник поймал себя на мысли, что за эти дни они узнали друг друга значительно лучше, чем за все время знакомства. До сих пор почему-то не находилось времени, чтобы просто поговорить на отвлеченные темы.

На некоторые допросы его несколько раз возили в наглухо закрытой карете и под конвоем. Ингельд понимал, зачем это нужно – продемонстрировать приманку живьем. Но вот клюнут ли? Пока ничего не происходило, и он уже начал подозревать, что затеянная королем и его помощниками авантюра не удалась.

Однако он рано разочаровался. Все случилось довольно неожиданно: советник успел лишь услышать непонятный грохот и чей-то вскрик, прежде чем карета резко остановилась, встряхнув всех пассажиров, а голова взорвалась сильнейшей болью, словно от удара по затылку. После этого сознание его покинуло.