Заводная - Паоло Бачигалупи

— Пружинщица? В одиночку? — Канья изображает удивление, а сама тем временем напоследок оглядывает залитый кровью зал — рассматривает густо утыканные лезвиями стены, замечает среди тел чиновника из министерства торговли — сына одного из старейшин не первой величины, — и еще человека из клана чаочжоуских промышленников, этот занимался деловой прессой. Все лица знакомы ей по газетам, все — «тигры», большие люди. — Кошмар.

— Вообразить невозможно — шестерых охранников, а потом еще трех человек. Причем пружинщица управилась одна, если верить свидетелям. Даже после цибискоза такой грязи нет.

От шеи его светлости почти ничего не осталось — ее сломали и вырвали; позвонки на месте, но голову почти не держат.

— Его будто демон разодрал.

— Демон — не демон, но уж точно дикое животное. Почерк военного существа с перестроенными генами. Мы такое уже видели — на севере, на войне с вьетнамцами. В разведке и ударных частях у них есть пружинщики, но, на наше счастье, немного. — Прача серьезно смотрит на Канью. — Туго нам придется. Торговля свалит вину на нас, скажет — мы пропустили зверя в страну, попробует сыграть на этом, найдет предлог отхватить себе больше власти. — Он мрачнеет. — Надо выяснить, откуда взялась пружинщица. Может, это Аккарат, стремясь к могуществу, решил подставить нас и принести в жертву защитника королевы.

— Он бы ни за что…

— Брось, политика — грязное дело. Ради власти даже маленький человек пойдет на что угодно. Мы предполагаем, что Аккарат бывал здесь раньше. Кое-кто из персонала вроде бы узнал его по фотографии… Все, конечно, боятся, лишнего не скажут. Но, похоже, Сомдета Чаопрайю к дергунчику привел именно он или кто-то из его приятелей, торговцев-фарангов.

«Генерал со мной играет? Знает, что я работаю на Аккарата? — Канья не дает страху завладеть собой. — Хотя, если бы знал, не поставил бы на место Джайди».

— Уверена? — шепчет призрак капитана. — Змея в своем гнезде безопаснее той, что свободно ползает по джунглям. Так генерал может тебя контролировать.

— Отправляйся в отдел документов, — приказывает Прача. — Кому-то будет на руку, если часть информации вдруг исчезнет, понимаешь? Среди нас есть агенты Торговли. Разыщи все, что сможешь, и вези мне. Узнай, как ей удавалось тут спокойно жить. Скоро пойдут слухи, и следы начнут быстро заметать — люди станут врать, регистрационные записи — исчезать. Кто-то ведь позволял ей здесь находиться, несмотря на запрет. Есть у нас такая болезнь — брать взятки. И я хочу знать, кто это был и не платил ли ему Аккарат.

— Но почему я?

Печально улыбаясь, Прача объясняет:

— Потому что больше я доверял только Джайди.

— Он тебя подставит, — подсказывает призрак. — Если генерал хочет свалить вину на Торговлю, ты — идеальный вариант. Ты же их шпион.

Канья не замечает в лице Прачи и намека на подвох, хотя знает, насколько хитер этот человек.

«Что ему известно?»

— Соберешь информацию — сразу ко мне. И никому ни слова.

— Хорошо, — отвечает она, но не думает, что хоть какие-то документы сохранились. Следы скорее всего уже замели. Сделать это было несложно: если покушение планировали, взятки шли налево и направо. Канья с содроганием представляет, кто мог решиться на такое. Политические убийства происходят, однако поднять руку на дворец… На нее накатывает волна ярости и отчаяния, но она берет себя в руки и спрашивает: — А что нам уже известно о пружинщице?

— Говорят, ее бросил тут какой-то японец. По словам местных девочек, работала в клубе несколько лет.

Канью передергивает от отвращения.

— Как кто-то мог вообще захотеть замарать себя о… — Тут она понимает, что чуть не сказала лишнего о Сомдете Чаопрайе, прикусывает язык и, желая скрыть неловкость и горечь от досадной мысли, спешит задать другой вопрос: — Как защитник королевы здесь оказался?

— Знаем одно: с ним были люди из окружения Аккарата.

— Самого министра допрашивать будете?

— Его бы еще найти.

— Он пропал?

— Удивлена? Аккарат всегда умел себя прикрыть. Сколько раз уже оставался в живых. Он как чешир — ничто его не берет, — с досадой говорит Прача. — А теперь нам надо выяснить, кто разрешал этой твари, этой пружинщице находиться тут все это время, как она попала в город и как было организовано покушение. Пока нам не известно ничего, мы слепы, а значит, беззащитны. Все станет очень зыбко, когда об убийстве узнают в городе.

— Приложу максимум усилий. — Канья делает ваи, не обращая внимания на Джайди, который посмеивается у нее за спиной. — Хотелось бы получить чуть больше информации, чтобы разыскать виновных.

— Для начала ты знаешь достаточно. Выясни, откуда взялась пружинщица и кто брал взятки. Это я должен знать в первую очередь.

— А как же Аккарат и фаранги, которые привели к ней защитника королевы?

— Этим займусь я, — чуть улыбнувшись, говорит Прача.

— Но…

— Прекрасно понимаю, что ты хочешь сделать больше. Нам всем небезразлично благополучие дворца и королевства. Однако оберегать информацию об этом существе мы должны очень тщательно.

— Да, конечно. Я выясню все о взятках, — сдержанно отвечает Канья и, немного помедлив, осторожно спрашивает: — Потребуются ли от кого-то знаки раскаяния?

— Доход с небольших безобидных взяток — это одно. Год для министерства вышел не самый удачный. Но чтобы вот так… — Генерал покачивает головой.

— Помню времена, когда нас уважали.

— Правда? Вроде бы ты появилась позже. — Прача вздыхает. — Не беспокойся, укрывательством это не будет. Расплата неминуема, ручаюсь лично. И даже не ставь под сомнение мою преданность дворцу и ее величеству. Виновных ждет наказание.

Канья еще раз смотрит на тело защитника королевы и обводит взглядом обшарпанный зальчик, где тот нашел свою смерть. Пружинщица-проститутка. Ей даже думать о таком противно. Пружинщица. И кто-то ведь… Она отгоняет прочь гадкие мысли. Мерзкое убийство с опасными последствиями. А расплачиваться за него будет какой-нибудь юнец — тот, кто брал взятки с Плоенчита, и, может, еще несколько человек.

Выйдя на улицу, Канья подзывает велорикшу, попутно замечая дворцовых «пантер», выстроившихся у двери. Рядом уже собралась толпа зевак; пара часов — и город наполнят новости и слухи.

— В министерство природы. Гони!

Она показывает несколько банкнот, полученных от Аккарата, — пусть возчик давит на педали изо всех сил, — а сама все никак не может понять, от чьего имени тратит эти деньги.