Лес за Гранью Мира (сборник) - Уильям Моррис

У большинства мужчин в городе на боку висело оружие, а в руках они держали по посоху. Одеты они были в коричневые или синие камзолы и выглядели так, словно в любой момент, если раздастся призыв, готовы ринуться в бой. Правда, были среди них и мужчины с иной внешностью и иного телосложения. Они не имели оружия, носили длинные яркие одежды, а вокруг головы наматывали пёстро разукрашенную тонкую ткань. Этих Ральф принял за торговцев, поскольку они чаще попадались у палаток и лавочек, которые в этой части города тоже встречались, правда по большей части пустовали, так как к тому времени торговля провиантом уже прекратилась.

Со стороны одного из таких рынков, где продавали рыбу и дичь, Ральф свернул на длинную улицу, которая вела к воротам, расположенным прямо напротив тех, что он миновал, когда заходил в город. Когда Ральф подходил к ним, он увидел, что с внутренней стороны располагалось широкое незастроенное пространство, и воины могли беспрепятственно передвигаться от одного его края к другому. Юноша также заметил, что от каждого прохода Большой площади вёл широкий путь, который заканчивался не иначе, как у других ворот. Замка же Ральф не увидел, и когда он спросил об этом проходящего мимо горожанина, тот засмеялся ему в лицо и сказал, что замком является весь город с домами и другими постройками, и это такой замок, который совсем не легко захватить. На самом деле, Ральф и сам так подумал.

Юноша говорил с горожанином, стоя у Южных ворот. Кроме них двоих там было уже много народа, и ещё больше подходило к воротам, поэтому Ральф не стал уходить, а остался посмотреть, что будет. Почти сразу он услышал со стены громкий звук рогов и труб, и ему показалось, что другие рога отвечают им извне. Так оно и оказалось на самом деле: вскоре звук из-за стены стал громче, народ расступился в стороны, и когда в следующее мгновение ворота широко распахнулись (до этого открыта была только калитка), вошли первые из отряда воинов, пешие, с алебардами, некоторые с луками, а также всадники в полных рыцарских доспехах и конные сержанты.

Они всё шли, и шли, и Ральф понял, что в город возвращается большое войско. Эти невысокие люди выглядели свирепо, и сердце юноши, которому понравился их воинственный вид, наполнилось радостью. Несомненно, они возвращались после битвы: их доспехи были искорёжены, одежда разорвана, а на теле белели лоскутья, которыми наспех перевязали раны.

Следом за войском в город вошли стада коров, отары овец и табуны коней – трофеи последнего набега. За ними следовали подводы, гружённые оружием и доспехами, а иные с тюками, полными товарами да домашним барахлом. Последними в город вошли пленные: одни сами, пешком, а те, кто не мог идти сам, – на таких же подводах. Среди угнанных в рабство были в основном женщины и девочки, из мужчин взяли в плен только маленьких мальчишек. Многие женщины, несмотря на их горе и долгое путешествие, показались Ральфу прекрасными. Глядя на них, он подумал, что, должно быть, они принадлежали к тому же народу, что и красивые светлые женщины, которых он видел на улицах города. Впрочем, одеты они были иначе.

Ральф наблюдал за этим шествием, пока все не прошли в город. К тому времени он устал от жары, пыли, криков, смеха и разговоров, и так как большинство людей последовало за войском и добычей, улицы города вскоре стали совсем тихими и пустынными. Ральф свернул в маленькую тенистую улочку, шедшую на восток от Южных ворот. Юноша медленно шёл вперёд, думая окружным путём вдоль стен добраться до Восточных ворот, а оттуда на Большую площадь. К тому времени, как надеялся Ральф, народ уже разойдётся по домам.

Людей на улице не было, разве что временами встречалась какая-нибудь старуха, сидящая у дверей своего дома, да ещё реже ребёнок рядом с ней. Когда Ральф подошёл к повороту улицы, он увидел простолюдинку, сидящую на чистом белом пороге дома с солнечной его стороны, но в тени высокого олеандра, растущего в большой кадке. Она пряла и пела. Ральф от нечего делать остановился, чтобы послушать. Женщина пела сухим грубым голосом:

Мечи скрещены —

Символ войны,

А мирное поле —

Источник неволи.

Где пламя кровавое,

Там воинство бравое.

Вот мёртвый лежит крестьянин, не будут его хоронить.

Он поле пахал, он сеял, чтобы семью прокормить.

Теперь его поле сгорело, уводят коров и коней,

Уводят полураздетых, с ногами в крови дочерей.

Битве же долго длиться – враг не отступит от стен.

По длинной и пыльной дороге гонят девушек в плен.

В безоблачном небе клубится дым сигнальных огней,

Подмога сегодня медлит. Молитесь, взывайте к ней!

Оставьте ворота открытыми —

Гости, кровью умытые.

Погони за нами нет —

Лишь лунный мертвенный свет.

Он нам пригодится —

Добычей поделиться.

Потрясите жребий в шлеме, честно делим мы трофеи.

Ценные товары, братья! Все их вам готов раздать я.

Выпал жребий, и достались здесь бараны, там коровы,

Для тебя, эй, бравый воин, жеребята уж готовы.

Конь норовистый – тебе же. Усидишь ли на коне?

Джайлсу – вышитые ткани. Что же там осталось мне?

Вот последний жребий выпал. В бурю сломленной берёзкою

Стоит девица печальная, в платьице своём неброском.

Когда женщина закончила петь, из-за угла показалась одна из тех милых девушек в жёлтых платьях. В руке она несла лёгкую корзинку с цветами. Девушка подняла голову, но, увидев Ральфа, опустила глаза и пошла медленнее. Она была на диво мила, и Ральф с удовольствием смотрел на неё. На ней было изящное платье пшеничного цвета, такое тонкое, что руки и ноги прикрывало скорее не оно, а серебряная вышивка. Розовая кожа её лодыжек просвечивала сквозь белые завязки сандалий, а руки украшали серебряные да золотые кольца, надетые, впрочем, вместе с железным.

Но вот она подняла глаза и робко посмотрела на Ральфа, а он довольно улыбнулся ей и подумал, что неплохо было бы услышать её голос, а потому подошёл ближе и поприветствовал девушку. Она же, как ему показалось, охотно ответила ему, хотя и бросила при этом быстрый взгляд на женщину у дверей.

Ральф сказал ей:

– Прелестная девушка, я чужой в этом городе, и я видел то, что не могу понять, и прежде чем я задам следующий вопрос, не скажешь ли мне, кто те пленные невольники, которых провели с войском в Город? Какого они народа и какого рода?

Сразу же выражение лица девушки изменилось. Она оставила свою грациозную игру, выпрямившись и как-то одеревенев, покраснела, нахмурила брови и некоторое время смотрела Ральфу прямо в глаза, а затем прошла мимо быстрым твёрдым шагом, словно его вопрос одновременно расстроил и рассердил её.

Женщина, наблюдавшая за разговором этих двоих с усмешкой на морщинистом лице, тоже резко переменилась, с яростью закричав вслед уходящей девушке:

– Что? Ты убегаешь от этого красавца, тогда как он так добр и ласков к тебе, негодница? Верно, ты спешишь с ношей к своей хозяйке, а та, должно быть, ещё молода и глупа, и не знает, как обращаться с дочерьми твоего проклятого народа. Ах, будь у меня деньги приобрести одну из вас, да помилее, я бы нашла ей иное занятие, кроме как любезничать с юношами! Я бы отплатила ей за длинные ноги да белую кожу так, чтобы она прокляла свою судьбу, не позволившую ей уродиться низенькой да смуглой. И свободной! Ведь только тогда её пятки не были бы испачканы кровью со спины…