Дом Дверей: Второй визит - Брайан Ламли

– Так почему же эти штуки должны быть амфибиями? – пропыхтел он.

– Потому что на складе обязательно должно найтись множество водных миров, вроде этого, – ответил Джилл. – Или вроде нашей родной Земли. Понимаете, быть охотником-убийцей – не нормальная функция этой конструкции. Обычно они используются в качестве – ну, не знаю – пылесосов? Для общей уборки и удаления постороннего мусора из складируемых миров после загрязнения их любой конкретной группой тестируемых существ.

– Ты точно это знаешь? – не отставал Уэйт.

– В стародавние времена я знал очень много, – голос Джилла сделался теперь хриплым от страха. Страха за Анжелу и Миранду. Но разговор не давал ему разразиться бранью, мучительно завыть от расстройства, совершенно потерять рассудок. – Именно так память синтезатора держат в чистоте, незагроможденной событиями, произошедшими со времени первоначальной записи, – продолжал он. – Скорпионы подобны сканерам, которые двигаются по синтетическим мирам, подчищая мусор.

– Ладно, – согласился Тарнболл. – Так теперь я спрашиваю себя, почему скорпион не последовал за нами? Но не получаю никаких ответов.

– Попробуй вот такой, – так и выплюнул эти слова Джилл. – Он не последовал за нами потому, что Сит загнал нас как раз туда, куда хотел, в мир, который может терроризировать девушек, а через них – и нас обоих.

– Девушек? – повторил за ним спецагент. – Мир, который приводит в ужас… – И тут он громко охнул. – Тот тип – Род? Ты именно об этом говоришь? Тот ублюдок, муж Анжелы? Но он же мертв!

– Не думаю, – возразил Джилл. – По-моему, он находится в компьютере, в лимбе, всего лишь дожидается, когда его синтезируют – или уже синтезировали!

– Но в любом случае, это всего лишь один человек, – вставил Джордж Уэйт.

– Правильно, – поддержал Тарнболл. – И если в ответе за это он, то когда мы доберемся до него, я лично сверну ему шею. Конструкция он там или нет, этот ублюдок пропадет навсегда!

– А ты не забываешь кое-что? – напомнил ему Джилла, когда рослый спецагент с отвращением сплюнул, зашвырнув свою догоревшую ветку далеко в лес, и они зашагали дальше при колеблющемся свете мерцающего факела Уэйта. – Ты можешь подавлять его сколько угодно, хоть по десять раз на дню, а Сит может снова и снова возвращать его. Род Денхольм, если это его рук дело, всего лишь копия. А у Сита есть копировальная машина. Боже, мы ведь не знаем, сколько его копий может быть там!

Тарнболл снял с плеча автомат.

– Не знаю, и в данную минуту, меня это не особенно волнует. Баннермен не мог выдержать пулю, и этот тип тоже не сможет. Ладно, он копия. Но копия человека. И даже если мы не можем убить их, то определенно можем посшибать.

И Джилл понял, что Тарнболл теперь мертвецки трезв.

В голосе его снова зазвучал скрежет.

И как раз в этот миг факел Уэйта замерцал и погас, выбросив небольшой сноп искр. А Кину Сун сказал:

– Видеть!

Теперь, когда тени подступили вплотную, свечение в лесу не слишком далеко от них сделалось вполне заметным.

– Тихо теперь! – предостерег хриплым скрежещущим голосом Джилл. И далее:

– Гуськом, – прошептал спецагент. – Так только один из нас будет на что-то натыкаться.

– Кто? – поинтересовался Джилл, признавая превосходство автомата Тарнболла в подобной ситуации.

– Я. – Тарнболл отделился от утесов и шагнул под деревья – и почти сразу же на что-то наткнулся.

– Барни – черт! – проскрежетал он.

А Джилл облегченно вздохнул и протянул руку вниз, потрепал по голове бешено виляющего хвостом пса. И тут… идея.

– Браконьеры, Барни! – негромко, но настойчиво науськал его Джилл. – Браконьеры, старина. Найди их, Барни – найди их!

Но Барни и не требовалось искать: он и так уже знал, где они.

Группа Джилла последовала за псом через лес, и свечение среди деревьев становилось все ярче. К тому же из-за ложного черного горизонта в виде утесов в небо выпорхнула пара шафрановых лун, испещряя пятнами тропу к кострам в лесу. И чем ближе они подбирались, тем тише шли.

Для Барни это было давно знакомым делом: ему уже доводилось знаться с браконьерами. Не считая редкого фырканья и негромкого порыкивания, он двигался столь же бесшумно, как группа из пяти мстителей, которую он безошибочно вел к добыче. Но даже если бы он залаял или один из членов группы наступил на сухую ветку, то сомнительно, чтобы этот звук расслышали за другими звуками, доносившимися теперь от пятна мерцающего света, красно-желтого света костров, который становился все ярче и ярче.

Они были почти пением, эти звуки, похожие на какой-то сверхъестественный хор, даже несмотря на то, что составлявшие его голоса – их гортанный, горловой тембр – звучали страшно не правильно. Но в нем определенно слышались имена, повторяемые вновь и вновь:

Анжела и Миранда.

Впереди показалась поляна.

Эти… люди на поляне выглядели сперва какими-то неясными фигурами, тенями, что пылали при мерцающем свете огня и превращались в силуэты, когда заслоняли тот или иной костер, совершая странные дергающиеся движения, а затем делаясь более отчетливыми, когда проходили между кострами.

Они определенно были людьми. И (заметил с дрожью ужаса Джилл) разгуливали в маскарадных костюмах.

Его отряд спасателей остановился на темной стороне густых кустов. Они хорошо все видели, глядя поверх листвы, но оставаясь вполне скрытыми. И так как пение, та гортанная, хриплая, свистящая и шипящая литания продолжалась, спецагент прошептал:

– Что это за чертовщина? Ку-клукс-клан?

– Нет, – голос Джилла звучал хрипло. – Здесь нет никаких островерхих капюшонов, всего лишь лицевые маски. Но марлевые маски? Сит снова изменил правила. И это на них не простыни. Это белые хирургические халаты!

– Что?

– Ты заметил, что все эти фигуры в точности одинаковы? Дубликаты, Джек. Ну, это на мой взгляд, пахнет Родом Денхольмом. Но переодетые врачами?..

– Кошмар Миранды! – прошипел Тарнболл.

– Или, может, два кошмара в одном, – ответил Джилл, чувствуя, как напрягается рядом с ним спецагент, и слыша приглушенное дзинь, когда тот оттянул затвор, взводя оружие.

– Погоди! – предупредил Джилл. – Ничего не предпринимай, пока мы не узнаем, что же случилось с девушками.

Им не пришлось слишком долго ждать.

На поляне трудились четыре фигуры в белых халатах. Они суетились вокруг валуна с плоской вершиной, приблизительно прямоугольной формы, на который они набросили простыню, превратив его в стол, чуть покатый, похожий на широкий, перекошенный гроб, ушедший узким концом в землю. Ощущение страха у Джилла поднялось на несколько делений, когда развернули ту простыню, и он увидел множество железных колец, свисающих со скоб вокруг неровных сторон этого… чего этого? – этого алтарного камня. Ряд из пяти колец на нижнем конце поверхности разделял его на две наклонные постели или, на самом-то деле, стола. Операционных стола? Именно такое общее впечатление.