Дым и зеркала - Таня Хафф

Тони снова раскрыл зеркальце и потер его о джинсы. Мокрая ткань не очень помогла прояснить отражение.

Ли неодобрительно свел брови и ответил:

— Не те, что доставили бы тебе наслаждение.

— Ба! Я про все эти убийства-самоубийства, которыми ты занимаешься наверху.

— Ты интересно выразился. — Ли поджал губы. — Они перестанут быть необходимостью. Как только мы будем вольны покинуть дом, мне уже не понадобится держать тут мертвых в качестве пищи.

— Но ведь все равно будут жертвы и смерти?

— Разумеется. Я обрету силу. Мы создадим для себя мир.

«Каулфилд, судя по всему, страдает проблемами идентификации личности. Он как будто не до конца слился с изначальной тьмой или окончательно свихнулся, просидев в мокром подвале почти сотню лет. Нет, погоди. Скорее всего, этот тип сперва съехал с катушек, поэтому и оказался в подвале».

— Ладно, если… — Тони увидел, что лицо Ли утратило всякое выражение, и умолк.

Парень взглянул в зеркальце и заметил, что перекатывания на стене перешли в судороги. Тьма сгустилась, затянула каменную стену. Крейтон Каулфилд стал почти неотделимой, четко видимой ее частью. Как будто некое агрессивное движение этого мрака вытолкнуло его наружу.

Разрозненные черты слились в лицо. Голова, тело, щеки и плечи приобрели слабый оттенок. Надо же! Этот старик был совершенно голым.

Быстрый взгляд в сторону Ли помог парню обнаружить, что тот среагировал на происходящее так же, как и Тони. Впрочем, это было не так заметно благодаря просторным брюкам, теперь насквозь промокшим.

«Среагировал на что?

На „повторный показ“. Так и должно было быть. Эти сеансы кормят существо, живущее в подвале. Оно явно положительно реагирует на происходящее. Должно быть, Эми и Зев выпустили голову и позволили кругу повторов начаться вновь».

Воспоминание о боли чуть не заставило руку Тони снова прижаться к телу. Он боролся с этим и победил.

Фостер тяжело дышал, пот обжигал волдыри, лопнувшие у него на груди. Тони изучал отражение в зеркальце.

Каулфилд выгнулся, подался из стены. Только его руки и ноги остались частью тьмы. Наверное, это было мучительно, но реакция монстра говорила о другом. Он не испытывал боли, или же она оказалась привлекательной частью происходящего.

«Смахивает на порно для престарелых мазохистов. Наверное, сейчас идет „повторный показ“ с садовником, один из самых длинных».

Тони прищурился, склонил голову к плечу и кое-как смог разглядеть Каулфилда без зеркала. Это был едва различимый, полупрозрачный мужской силуэт, согнувшийся и выпячивающийся из стены. Те, кто не знал сути происходящего или не верил в это, легко могли бы списать все на игру света.

Тони снова посмотрел на отражение.

«Надеюсь, что Каулфилд не подходит к большому финалу, потому что в таком случае моя собственная сексуальная жизнь на некоторое время пойдет наперекосяк. К несчастью…

Отлично. Есть что предвкушать».

Фостер беззвучно вздохнул, когда монстр втянулся во тьму и снова начал вздыматься вместе с ней.

Парень уже явственно слышал будущий разговор:

«Проклятье, вот опять. Это из-за меня?»

«Нет, я просто вспоминаю об одном злом старике, которого видел однажды…»

«Конечно, я хочу, чтобы Ли выжил в этой заварушке. Тогда данная проблема покажется мне маловероятной. Очень незначительная светлая сторона».

— Итак, ты принял решение? — Руки Ли, сложенные на груди, белыми полосами выделились на фоне черной футболки.

Похоже, Каулфилд — и на стене, и в Николасе — собирался проигнорировать то, что только что произошло. Тони это устраивало. Забыть случившее будет сложнее, а игнорировать — почему бы нет.

— Если я к тебе присоединюсь, то Ли и остальные будут свободны?

— Да.

— Как будто тебе можно доверять, — произнес Тони.

— В качестве жеста доброй воли я отпустил второго актера и тех двоих, что стоят за камерой. — Монстр развел руки и скопировал улыбку, которая на секунду мелькнула на поверхности тьмы. — Кроме того, ты вполне сможешь влиять на наши поступки, когда станешь частью нас. — Он снова скрестил руки на груди. — Для тебя это единственный способ их спасти.

— Да. Некоторое время назад я это понял. — Тони боролся с желанием почесать волдыри. — Так почему вы получите свободу только тогда, когда я к вам присоединюсь? Какая разница, со мной вы будете или без меня?

— К сожалению, я допустил небольшой просчет. Моей сущности не хватило на то, чтобы позволить Араготу вести независимое существование вне дома. Вместе мы сможем этого добиться.

— Ты уверен? Потому что меня не привлекает перспектива застрять в стене подвала на сотню лет.

— В этом есть свои преимущества. — Губы Ли дернулись, сложились в мрачную улыбку. — Вкус смерти сладок. Тебе предстоит это узнать. Ты умер бы, чтобы спасти этого человека, так подумай, насколько лучше жить вечно, как Арагот, бессмертный пожиратель смерти!

Даже с помощью таланта Ли такую реплику невозможно было спасти. Каулфилд, похоже, это понял. Его глаза на секунду закрылись, а потом исчезли в бурлящей смеси.

— Выбирай, — произнес Ли, явно пытаясь спасти ситуацию.

— Особо не из чего. — Боль в руке стала настолько привычной, что Тони почти не обратил на нее внимания, когда потянулся за лампой. — Я должен сказать остальным, что делаю, или они спустятся сюда и предпримут бестолковую попытку меня спасти.

— Это… — Ли умолк.

Тони показалось, что Каулфилд перебирал в уме все, что знал о людях, снимающих «Самую темную ночь». Для несведущего наблюдателя они казались кучкой безумцев, тратящих двенадцать — семнадцать часов в сутки, чтобы люди смогли поверить в детектива-вампира хотя бы на сорок три минуты, пока шла серия.

— Хорошо. Скажи им.

— Они попытаются меня отговорить, убедить в том, что есть способ тебя побороть. — Тони осторожно обхватил пальцами ручку лампы и еще бережнее снял ее с гвоздя.

— Растолкуй им, что это невозможно.

— Тебе легко говорить.

Фостер качнул лампу, и тени заплясали. Теперь весь подвал как будто вздымался. Тони никак не мог избавиться от этого слова.

— Ладно, тогда мы пошли, — сказал он.

— Что?

Ли прислонился к стене. Не к той ее части, в которой был Арагот и где продолжало возникать лицо Каулфилда, а там, где виднелась лишь плесень.

— Вряд ли, — заявил Каулфилд. — Этот человек останется с нами, пока тебя не будет.

Тони замер, потом прорычал:

— Нет! Он пойдет со мной.

— Актер останется тут.