Дым и зеркала - Таня Хафф

Фостер почти подавил совершенно неуместный смешок.

— Поделишься шуткой?

— Она не очень смешная.

Твердые поверхности отражали плеск, с которым они шли по воде. Это было почти, но не совсем эхо. Резонно. Большой дом — такой же и подвал. Тони был почти уверен в том, что слышал звук воды, не столько текущей, сколько капающей… где-то рядом.

— Здесь, внизу, что, есть прачечная?

— Что ж, бывало и хуже, — фыркнул Тони. — Итак, как ты меня остановишь, если я просто возьму и приступлю к делу?

Ли сжал локоть парня так, что боль стала невыносимой. Руку Тони свело судорогой, лампа упала. Не разжимая хватки, Николас изящно подхватил ее на лету, перед тем как она готова была плюхнуться в воду. Он выпрямился и повесил лампу обратно на пальцы Тони.

Фостер стиснул зубы так, что чуть не потрескалась эмаль, перехватил лампу как можно надежнее и выдернул руку. Он пошатнулся и чуть не упал, но вовремя наткнулся на каменную колонну. Парень простил эту штуку за новые синяки и тяжело на нее облокотился.

«Да, дразнить тварь из подвала — плохая затея.

Левая рука начала двигаться еще лучше, но сделка все равно неудачная».

— Я не хочу делать тебе ничего дурного.

— Да, я уловил, какое именно слово ты подчеркнул. — Голос Тони звучал почти ровно, и это оказалось хорошим признаком, поскольку он не был уверен в том, что удержится от крика. — Не хочешь делать, но сделаешь.

Ли продолжал идти туда, где свет лизал каменный фундамент, потом повернулся, раскинул руки и сказал:

— У меня есть к тебе предложение.

«Опять дежавю».

— Почему моя задница так притягивает зло? — вслух подумал Тони.

— Прошу прощения? — Тварь приподняла брови Ли в до боли знакомом выражении.

— Ты, а прежде Повелитель Теней… Это как-то связано с моим поведением? Потому что если да, то я перестану так себя вести.

— Что связано?

— Моя задница, — вздохнул Тони. — Твой к ней интерес.

«Его понимание сменилось отвращением».

— Мой интерес к тебе не имеет ничего общего с твоим телом или же извращенным, ненормальным поведением.

— Ага, — «Минуточку». — Ты доводишь людей до безумия, потом подзаряжаешься от них, а я, значит, ненормальный?

— О чем ты бормочешь?

— У тебя небольшие проблемы с тем, чтобы идти в ногу с веком? Сейчас переведу. Ты сводишь людей с ума, а потом питаешься их смертями. У тебя нет никаких прав называть меня ненормальным.

— Гомосексуализм идет вразрез с законами природы.

Тони невольно вздернул губу и заявил:

— Кто бы говорил — тварь из подвала!

— Я сила!

— Да, большая. Итак, ты убил несколько… дюжин людей. — Тони пнул воду. — И все равно застрял в поганом затопленном подвале.

Ли содрогнулся, из его носа пошла кровь.

— Ладно, извини. — Фостер отшатнулся от колонны и шагнул в сторону Ли. — Я уверен, это очень уютный подвал.

— Достаточно приличный.

— Верно.

— А может, мне убить его немедленно?.. — Ли содрогнулся еще неистовее.

«Если я сделаю еще один шаг, дрожь станет сильнее или слабее?»

— Я же извинился.

— Ты обдумаешь мое предложение?

— Давай сделай его.

— Я хочу, чтобы ты ко мне присоединился.

— Что ты сказал?

— Когда твоя сила присоединится к нашей, мы сможем освободиться.

«К нашей? В подвале сидят несколько тварей?»

Парень прислушался, пытаясь уловить еще чье-нибудь присутствие, и вспомнил про зеркальце. Он опустил взгляд, поправил пудреницу так, чтобы поймать в нее отражение Ли, и увидел движение слева от актера. Фостер посмотрел наверх, на глухую каменную стену, потом вниз, снова поправил зеркальце и уловил чей-то взгляд.

Вроде того.

Стена все время двигалась. Вздымалась. Тони никогда не думал, что использует такое определение. Человеческие черты появлялись и исчезали, высовываясь из камня и через секунду снова в нем растворяясь. Глаза. Нос. Рот. Как будто кто-то непонятный, но обладающий жутковатым чувством красоты, вдохнул жизнь в одно из абстрактных полотен, которые так любил Генри. В них все пропорции были слегка пугающими.

— Ты очень молчаливый.

— Просто я слегка удивлен, — признался Тони.

Когда тварь что-то произносила, лицо на стене принимало обычные очертания. Даже рот двигался, хотя на самом деле говорил Ли. Тони не мог избавиться от ощущения, что уже где-то видел это лицо.

— Почему ты удивлен? Я помогал тебе. Взять хотя бы дневник. Он попался вовремя, верно? Я оставил его в библиотеке для тебя.

«Да, я уже видел раньше это лицо, причем каждый день на съемках в доме, на фоне красных обоев с ворсистым рисунком на главной лестнице».

— Крейтон Каулфилд?

Похоже, теория Грэхема Бруммеля о том, что Каулфилд послужил шаблоном для сознания этого существа, оказалась практически верной.

Брови на стене, не соединенные ни с чем, сдвинулись ближе, когда Ли спросил:

— Ты только что догадался?

— Извини, меня отвлекал дом с привидениями и мертвецами. В том числе несколько человек, которые еще не были покойниками, когда закрылись двери! — Он взмахнул лампой, подчеркивая свои слова, потому что если бы пошевелил другой рукой, то потерял бы отражение в зеркальце.

— Да, но… — Каулфилд выглядел слегка растерянным.

— Если ты хочешь, чтобы я к тебе присоединился, представь, что мне ничего не известно, вкратце опиши предысторию.

Лицо на стене не могло вздыхать, но Ли — вполне.

— Ты вообще читал дневник?

Тони почувствовал, как у него потеплели уши.

Вода плеснула выше, когда он неловко переступил с ноги на ногу и ответил:

— Моя подруга его читает.

— Кто?

— Я до него еще доберусь. У меня просто не было времени.

— Я оставил его тебе.

— Это ты так говоришь. — «Нападение — лучшая защита». — Мне как-то сложно тебе поверить, учитывая, что ты засунул его за зеркало почти сто лет тому назад.

— Прекрасно. — Ли и отражение Каулфилда в маленьком зеркальце хмыкнули, хотя настоящий звук издал только Николас.

— Я оставил его для кого-то вроде тебя и меня.

— Я вовсе не такой, как ты!

— Ты думал, что первый?

— Первый — что?

— Наследник древней силы.