Красные камни белого - Вадим Панов

– После смены галаниты окажутся в своей казарме, – негромко произнес Секач. – Двух ублюдков, что дежурят на дальней башне, уберут игуасцы, которые сейчас на средней. А мы, стало быть, займемся остальными.

Два человека на ближней башне, четверо на воротах, еще двое у храма – восемь менсалийцев рассосредоточены по комплексу и еще восемь сидят перед Секачом в главном зале их дома. В руках оружие, головы перехвачены черными повязками – все готовы к бою, готовы ударить в спину тем, кто еще вчера плечом к плечу сражался с ними против спорки. Семнадцать, а с игуасцами – девятнадцать человек против девятерых галанитов. Вполне достаточно для победы.

– Тихо не получится, – заметил один из наемников. – Дабурчик хитер, собака, наверняка выставил пост внутри дома.

– Выставил и выставил. Значит, постового кончим первым.

– А если без шума не получится?

– На «Докторе» все равно ничего не услышат, – махнул рукой Берт. – Вандар слишком высоко поднимает цеппель.

– А если услышат?

– Скажем, что спорки полезли.

– А если спорки и впрямь полезут?

– При свете дня? Они понимают, чем это для них закончится.

– Ты сам сказал, что шлепнуть галанитов нужно до рассвета…

Все эти вопросы уже обсуждались, и на каждый был дан ответ, который наемники приняли. А потому настойчивость бойца вызвала у Секача понятное раздражение:

– Сомневаешься? – Берт наградил бедолагу тяжелым взглядом. – Или боишься?

Болтливый побледнел:

– Нет.

Он хорошо знал, как поступает с трусами Секач.

– В таком случае – заткнись. – Берт посмотрел на часы. – Начинаем через пятнадцать минут. Проверить оружие и по местам.

– Как тихо, – прошептал Курок, таращась в окутавшую храмовый комплекс темень. – Не верится, что скоро рассвет.

– В горах так бывает, – проворчал Дан. – Пошатаешься по Герметикону с мое – привыкнешь.

К горам, к лесам, степям, планетам и людям. И к тому, что люди смертны. Привыкнешь не грустить о павших товарищах, загоняя тоску в глубокий колодец души, коротко прощаться: «Тебе не повезло» и двигаться дальше, изо всех сил стараясь, чтобы никто не произнес такую же речь над твоей могилой.

Привыкнешь.

И станешь настоящим наемником.

– Тебе доводилось бунтовать? – тихо спросил Курок.

– Шесть лет назад, на Бирадии, – неохотно ответил Баурда. – Командующий решил подставить нас, чтобы не платить, но мы вовремя все поняли и… И сумели выжить.

Бескрайняя степь, иссеченная редкими, но глубокими оврагами, палаточный лагерь у широкой реки и десантные цеппели, капитаны которых получили приказ убираться. Командующий надеялся, что местная конница сумеет справиться с теми, кто добыл для него изрядный кусок Бирадии, но ошибся. Дважды ошибся, потому что пять из семи капитанов отказались выполнить приказ – не хотели чувствовать себя подлецами. В итоге наемники посекли кавалерию из пулеметов, повесили командующего на флагштоке, разграбили ближайший город и только после этого покинули планету.

– На Бирадии вы были со Старком?

– Да.

– А теперь его нет… – протянул Курок.

Смерть Штыка и Старка сильно подействовала на молодого разведчика. От щенячьего восторга, с которым Курок начинал путешествие, не осталось и следа. Парень замкнулся, на вопросы отвечал односложно, и в его глазах Дан читал хорошо знакомую тоску. Курок окончательно осознал, что профессия наемника – это не только шальное золото, млеющие от залихватских рассказов девочки и ощущение собственной крутости. В комплект, как выяснилось, входят грязь, кровь и предательство. Отсюда и тоска в глазах, и размышления о правильности выбранного пути. Дан знал, что Курок на перекрестке и от того, какое решение он примет, будет зависеть вся его жизнь. И еще Дан знал, что именно сейчас Курок может сломаться, и не хотел этого допустить, потому что искренне считал, что лучше быть плохим человеком, чем сломленным.

– Мы со Старком семь лет были вместе, через многое прошли, даже побратались. Пару лет назад он с женщиной познакомился, хотел отношения завязать, а я спросил: уходишь из профессии? Он говорит: нет. Я в ответ: кто за твоим сыном смотреть будет, если ты не вернешься? – Баурда вздохнул. – А теперь, получается, ни Старка, ни сына его. Был человек и ничего после себя не оставил.

– Ты поступил правильно, – глухо произнес Курок. – Наемнику нельзя бросать якорь.

– За его сыном мог бы присмотреть я.

– Ты до сих пор на Ахадире, и неизвестно, выберешься ли.

– Пришлось бы выбраться, будь у меня цель. – Баурда потер подбородок. – Если бы меня ждал сын, я бы прыгал выше головы.

– А сейчас цели нет?

– Только желание жить.

– И оно заставляет тебя убивать галанитов? – жестко спросил юноша.

Дан улыбнулся:

– Без этого не уйти.

– Ищешь оправдание?

– Объясняю тебе логику происходящего, Курок. И еще намекаю, что придется сделать выбор: или стать таким, как я, или уйти из профессии. – Баурда посмотрел на часы, проверил, легко ли выскальзывает из ножен клинок, и вновь обратился к напарнику: – В соседней башне засели два галанита. Нам приказано выпустить им кишки. Ты со мной?

– Весчик и Цучик только что заступили в караул, они уберут игуасцев, – деловито произнес капрал Дабурчик. – Качик и Шмачик!

– Да.

– Вы займетесь менсалийцами, что сидят у ворот.

Двое против четверых… рискованно, конечно, но делать нечего: людей мало, а потому следует рассчитывать на внезапность и галанитскую военную выучку.

– Есть!

– Все остальные – со мной.

Дабурчик почесал шею.