Летний Рыцарь - Джим Батчер

Вот так.

Я лежал в обнимку с мертвым телом Авроры, слишком усталый, чтобы пошевелиться. Королевы нашли меня там, наверное, минут пятнадцать спустя. Я едва замечал их – золотой и голубой свет, встретившиеся надо мной. Золотой свет на мгновение сгустился над мертвым телом, а потом уплыл, забрав его с собой. А меня, замерзшего и усталого оставили лежать на земле.

Золотой свет исчез, остался только холодный, голубой. Мгновением спустя я ощутил на голове прикосновение пальцев Мэб.

– Чародей, – прошептала она. – Я довольна тобой.

– Уходите, Мэб, – устало произнес я.

Она рассмеялась.

– Нет, смертный, – сказала она. – Это ты должен уйти. Ты и твои спутники.

– Что будет с Тук-Туком? – спросил я.

– Нельзя сказать, чтобы это было в порядке вещей, когда смертный призывает фэйре, пусть даже из низших, к себе на службу, но такое случалось и раньше. Не бойся за своих маленьких воинов. Они были твоим орудием, так что всю ответственность за их действия несешь ты один. Забери с собой их сталь, и этого будет довольно.

Я посмотрел на нее.

– Вы исполните свою часть уговора? – спросил я.

– Разумеется. Чародеи получают право свободного прохода.

– Не того уговора. Нашего.

Прекрасные, опасные губы Мэб изогнулись в улыбке.

– Прежде позволь мне сделать тебе одно предложение.

Она махнула рукой, и шипы расступились. В проеме стояла Мэйв в своей белой броне, а за ней – Мать Зима в черном балахоне. На земле между ними стоял на коленях Ллойд Слейт, совершенно сломленный, с руками, прикованными к стягивающим горло колодкам из дымчатого льда. Судя по всему, он испытывал жуткую боль.

– Среди нас нашелся предатель, – мурлыкнула Мэб. – И с ним надлежит поступить соответственно проступку. Как следствие у нас открывается вакансия на нового Рыцаря, – она внимательно посмотрела на меня. – Я знаю, человека, заслуживающего доверия в значительно большей степени, буде он займет его место. Прими эту власть, и все долги между нами списываются.

– Не просто «нет», – пробормотал я. – Трижды, черт подери, нет!

Улыбка Мэб сделалась шире.

– Что ж, раз так, хорошо. Полагаю, мы изыщем способ развлечься с этим, прежде чем выдвигать новые предложения.

Слейт поднял голову, и в глазах его мелькнула паника.

– Нет. Нет, Дрезден. Дрезден, не позволяйте им! Не позволяйте им забрать меня! Примите предложение, пожалуйста, только пусть они не заставляют меня ждать!

Мэб снова коснулась моей головы.

– В таком случае, еще два поручения – и ты свободен.

И они ушли.

Вопли Ллойда Слейта тоже стихли.

Я сидел, так и не в силах подняться, пока огни не начали гаснуть. Я смутно помню, как Эбинизер поднял меня с земли, закинув мою руку себе на плечо. Привратник произнес что-то вполголоса, и Билли ответил ему.

Я проснулся у себя дома, в постели.

Билли, дремавший в кресле у изголовья, всхрапнув, проснулся.

– Ага, наконец-то, – сказал он. – Пить хочешь?

Я кивнул – горло слишком пересохло, чтобы говорить – и он протянул мне стакан холодной воды.

– Что случилось? – спросил я, когда обрел, наконец, дар речи.

Он покачал головой.

– Мерил умерла. Она просила передать тебе, что сделала Выбор и не жалеет об этом. Мы нашли ее на земле рядом с тобой.

Я закрыл глаза и кивнул.

– Эбинизер сказал, ты многих привел в бешенство, но что пусть тебя это не беспокоит.

– Э, – оборвал я его. – А Альфы?

– Супер! – отвечал Билли, и в голосе его зазвучала гордость. – Сто пятьдесят пять швов на всех, и все же мы вышли из этого более-менее целыми. Сбор у меня сегодня вечером – пицца и игры.

При слове «пицца» у меня в животе заурчало.

Я принял душ, вытерся и переоделся чистую одежду. Потом до меня дошло, и я зажмурился.

– Это ты? – спросил я у Билли, вернувшись в спальню. – Ты убрал все? И постирал?

Он покачал головой.

– Не я, – в дверь постучали, и он повернулся к ней. – Минуточку, – я услышал, как он вышел и сказал что-то через дверь, потом вернулся. – К тебе гости.

Я натянул носки и обулся в кроссовки.

– Кто там?

– Новые Летние Леди и Рыцарь, – отозвался Билли.

– Чего им, неприятностей мало?

– Да ты выйди, поговори, – ухмыльнулся Билли.

Я испепелил его взглядом и следом за ним вышел в гостиную. Она была чиста – ни пятнышка. Почти вся моя мебель куплена в секонд-хэнде – старая, крепкая мебель из настоящих досок, с обилием тканевой обивки. Она тоже казалась чистой, и все потеки куда-то делись. Мои ковры – начиная с тех, что могли бы летать в небесах мифической Аравии, и кончая сотканными для заезжих туристов индейскими поделками, тоже были вычищены и проветрены. Я не поленился и заглянул под ковер. Пол был отшкурен и выдраен. У камина лежала поленница дров, а сам камин вычищен только что не добела.

Мои посох и жезл стояли в углу и блестели как полированные. Смазанный пистолет висел в кобуре. Пистолет тоже отполировали.

Я подошел к нише с плитой, мойкой и ледником. Видите ли, я пользуюсь старомодным ледником – ну, таким, в который кладут настоящий лед. Очень удобно, учитывая мои проблемы с электричеством. Кто-то вычистил его и загрузил свежим льдом. На льду лежал аккуратными рядами запас продовольствия: свежие фрукты и овощи, сок, кола – даже мороженое. Шкаф ломился от сухих припасов, банок, всяких там макарон и соусов. У Мистера появился новый поддон в туалете – деревянный, с пластиковым покрытием, и полный свежим наполнителем. Еще у него появились деревянные миска и плошка для воды. Сам Мистер валялся на полу и лениво теребил лапой матерчатый бантик, привязанный бечевкой к ручке двери платяного шкафа.

– Я умер, – сказал я. – Я умер, а кто-то допустил конторскую ошибку, и это рай.

Я оглянулся на Билли – тот ухмылялся как последний идиот. Он ткнул пальцем в сторону двери.

– Заставляешь заезжих знаменитостей ждать.

Я подошел к двери и не без опаски выглянул.

За дверью стоял Хват в комбинезоне слесаря. Его белая шевелюра стояла дыбом, что шло его ухмыляющемуся лицу. Лицо и руки его были перепачканы смазкой, и на земле рядом с ним стоял уже знакомый мне ящик с инструментами. С другой стороны стояла Лилия – стройная, ладная фигурка в простых темных слаксах и зеленой блузке. Волосы ее были схвачены хвостиком.

Только теперь они стали белыми как снег.

– Гарри, – улыбнулся Хват. – Как дела?

Я все глазел на Лилию.