Тайна лорда Мортона - Галина Львовна Романова

— Боевой магии? — переспросил я. — Вэл? Неужели в вас проснулась магия? Но ведь вас же стерилизовали!..

Лорд-зелейник вдруг смутился, как мальчишка. А мессир Леонард потрепал его по колену.

— Мой юный друг, — назидательно молвил он, — магию нельзя «отрезать». Это не рука, нога или другая часть тела. Магия — это особое состояние души. Душа может спать, но потом она просыпается. Вы же знаете, Максимилиан, как проходит Посвящение в маги — соискатель должен рискнуть жизнью. И лорд Вэл встал на грань жизни и смерти — ради вас.

— Я прошел Посвящение вторично, — объяснил Черный Вэл.

— Да, так и было, — кивнул мессир Леонард. — И, скажу вам, молодые люди, я ужасно рад, что работаю с вами! Это прекрасно, что есть те, кто способен на самопожертвование ради друзей.

Черный Вэл смотрел на меня смущенно, и я улыбнулся ему и подмигнул. И он подмигнул мне в ответ.

— Вот будет сюрприз для инквизиторов, когда они узнают, что стерилизация обратима! — промолвил я.

— Будешь трепать языком — они узнают это очень скоро, — проворчала из своего угла Невея Виевна. — Они уже здесь!

Я только ахнул. А Вэл отвел взгляд.

— Более того, — проскрипел он, — толкутся в прихожей. Я проходил мимо них.

— Что им нужно?

— Наверное, ждут, когда ты придешь в себя.

Я чуть было не грохнулся в обморок. Инквизиторы хотят меня видеть! Больше всего на свете настоящий маг боится инквизиторов. И страшнее всего то, что мы сами в незапамятные времена организовали Инквизиторский Совет, Инквизиторский спецназ и Суд Инквизиции. И до сих пор позволяем инквизиторам следить за порядком в нашем мире.

И эти визитеры не заставили себя долго ждать. Невея Виевна выскользнула за дверь, с кем-то переговорила, и в больничную палату вошли трое.

На первый взгляд это были обычные люди в красных одеяниях свободного покроя. Бритые головы всех троих покрывали алые шапочки. Лица их были тоже обыкновенные, если бы не глаза — слегка навыкате, они смотрели не мигая, будто у змей. И еще — они никогда не улыбались. Сложив руки на груди, три инквизитора встали на пороге, оглядели палату и направились к нам, оттесняя от меня мессира Леонарда и Черного Вэла.

— Итак, это вы и есть, означенный Максимилиан Иероним лорд Мортон из рода Мортонов, — прозвучал бесцветный голос одного из них. — Сын Иеронима лорда Мортона тридцать шестого и внук Иеронима лорда Мортона тридцать пятого, Хранитель Тайны лордов Мортонов?

— Да.

— Мы представляем здесь Инквизиторский Совет. И уполномочены задать вам несколько вопросов. Первый…

— Простите, что вмешиваюсь, — вперед шагнул мессир Леонард, — это допрос или беседа?

— Какая разница? Допустим, допрос. А вы имеете что-то против?

— Имею, и очень много. Во-первых, Максимилиан Мортон нездоров, а закон запрещает допрашивать больных. Во-вторых, означенный Максимилиан Мортон работает в моей школе. А насколько я знаю, вы не имеете права проводить допросы в учебных заведениях. Отпускать же его я не намерен, ибо сейчас идет учебный год, и у нас сорвется план занятий. И в-третьих, я не думаю, что вам так нужно знать мнение Мортона о произошедшем. Истинный виновник обнаружен, и сперва надо допросить его, а уж потом опрашивать потерпевших.

— И в-четвертых, вы все-таки имеете дело с лордом Мортоном, а не с каким-то сектантом-боевиком, — добавил Черный Вэл.

Инквизиторы резко развернулись в его сторону. Казалось, они думают, взять им зелейника под стражу или нет, и я понял, что нужно вмешаться:

— А в-пятых, у меня так болит голова и все тело, что я все равно не смогу сосредоточиться на ваших вопросах, — простонал я, стараясь говорить как можно жалобнее. — И вообще я хочу спать.

Инквизиторы переглянулись. Они смотрели друг на друга так долго и пристально, что я был готов поклясться — эти типы обмениваются мыслями. Но наконец один из них сказал:

— Хорошо. Мы отложим нашу беседу. Но после окончания учебного года будьте любезны явиться в Инквизиторский Совет для допроса. Мы пошлем вам официальное уведомление и пропуск. А пока мы заберем с собой этих юношей.

Инквизиторы подошли к ширмам, за которыми лежали Даниил и Эмиль, и отодвинули их. Я увидел лица мальчишек. Они были такими беспомощными, что мне захотелось вскочить и отправиться к инквизиторам вместо них. Двое наклонились над кроватями, поднимая мальчиков.

— Дети болеют, — вступился за них мессир Леонард.

— Это не дети, — ответили ему. — Один из них преступник, а другой его сообщник. Их мы обязаны изолировать от общества во избежание эксцессов.

Спорить с ними было невозможно. Я увидел, как директор по-собачьи сел на пол, как потупился Черный Вэл, и похолодел. Несмотря на то что Даниил Мельхиор чуть меня не убил, я испытывал к нему жалость. Участь его была слишком ужасна, чтобы злорадствовать.

Помощь пришла, откуда не ждали. Невея Виевна просочилась сквозь дверь и подплыла к одному из несущих мальчика инквизиторов. От ее улыбки прямо-таки истекал могильный холод.

— Я вам помогу? — Она протянула руки, дотрагиваясь до локтей инквизитора, и тот выронил мальчишку, отшатываясь назад. Очнувшись от столбняка, Черный Вэл поспешил подхватить упавшее тело. Второй инквизитор сам выпустил свою ношу и отступил, бормоча проклятия.

Переглядываясь, они пошли прочь. Мессир Леонард, быстро кивнув нам головой, устремился вдогонку. Мы с Черным Вэлом остались наедине. Зелейник посмотрел на меня с какой-то странной улыбкой и тихо погладил по руке.

Негромкий стук в дверь заставил его отступить в сторонку. На пороге мялась Вероника.

— Мастер Мортон? — робко позвала она.

Черный Вэл с шипением втянул сквозь зубы воздух и поспешил спрятаться за ширму, пока девушка его не заметила. На Невею, копошившуюся возле больных мальчишек, она не обращала внимания.

— Я здесь, Вероника, — позвал я.

Девушка подошла. За прошедшие сутки она сильно изменилась — побледнела, стала взрослее. Но глаза ее сверкали так, что я загляделся на блеск этих глаз. И как я раньше не замечал, какие они у нее красивые? Так бы и смотрел… Голос Вероники вырвал меня из мечтаний.

— Простите меня, мастер Мортон, — прошептала она, опуская глаза. — Я не должна была вас звать…

— Ты ничего не могла изменить, — возразил я. — У Белого Мигуна был мой платок — тот самый, который…

— Я знаю. Вот он. — Девушка вытащила из кармана свернутый платок. — Я его постирала. Он теперь чистый. Безо всякой крови и вообще…

Она положила его на тумбочку и долго гладила кончиком пальца. Видно, ей было очень трудно расстаться с моей вещью, и право слово, я был готов отдать его девушке — пусть делает с ним, что захочет. Но из-за плеча девушки, из-за ширмы уже высовывалось лицо Черного Вэла. Тот делал мне знаки, намекая, что я должен отослать Веронику прочь.