Камень Света - Дэвид Зинделл

– По словам короля, твои дед и бабка, братья и сестры твоей матери и их дети – все воины и женщины кармэка – не мой народ. Если он вырежет мне сердце, разве не увидит, что моя кровь так же красна, как и их? Но он король и сказал то, что сказал. Причем в тот день, когда пригласил всех свободных людей Эа в наш дом, чтобы они отправились в великий поиск, как один народ. Это ли тот великий человек, которого ты любишь и зовешь сиром?

Говорили также, что многие годы король Киритан дарил Дарьяне холодность взамен любви. Так что она родила ему лишь одну дочь.

Я удивился, почему Дарьяна не бежала в кармэк, как это сделала Атара. Она ответила, словно бы прочитав мои мысли:

– Конечно, некоторые могут сказать, что моему отцу было уплачено золотом и что я принадлежу тому, кто заплатил. Сделка есть сделка, ее не разорвать. Однако не слышала я, что алонийцы занялись покупкой и продажей человеческих существ.

При этих словах король бросил на нее яростный взгляд.

– Ты права, мы этим не занимаемся. Однако права ты и в другом – сделка не может быть разорвана. Особенно если на неё согласились охотно.

Глазами, полными печали, королева Дарьяна посмотрела на Атару.

– Мы зачастую должны выбирать и редко в силах изменить свой выбор. Я могла присоединиться к Мужеубийцам, так как это сделала ты. Но тогда у меня не было бы такой прекрасной дочери.

Атара, сморгнувшая горькие слезы, склонила голову перед матерью и уставилась в пол.

– Да, дочь , – произнес король, словно разжевав лимон. – Однако как может король продолжить свой род и сохранить мир в своих землях, не имея сыновей?

Глаза королевы Дарьяны пронзили его, как ледяные кинжалы.

– Очевидно, король просто не хочет иметь сыновей. Известно было – я узнал об этом позже от герцога Раанана, – что у короля Киритана множество если не жен, то наложниц. Многие родили ему незаконнорожденных сыновей – и всех он укрыл в различных землях своих доменов.

Лицо короля приобрело цвет раскаленного железа, пальцы сжались в кулак – я испугался, что он может ударить Дарьяну. Сарнийские воины, поглаживая длинные усы, усмехнулись вызывающему поведению Дарьяны. Теперь все смотрели на короля Киритана. Тот, должно быть, кипел от ярости – ведь все думали о том, как же он может справляться с королевством, если не в силах справиться с дочерью и женой.

Он наконец сумел обуздать свой гнев, посмотрел на кулак, словно приказывая ему разжаться, потом повернулся к Атаре и протянул ей раскрытую ладонь.

– Было сказано, что мы знаем мало о народе твоего деда. Особенно о Сообществе Мужеубийц, как ты его назвала. Не расскажешь ли ты нам больше?

Так Атара и поступила. Все присутствующие в зале подошли ближе, чтобы послушать истории о женщинах-воинах, скачущих по Вендрашу на быстрых лошадях и поражающих врагов стрелами. В какой-то момент она поведала о том, как ее нагую оставили в степи с одним лишь ножом, и намекнула на другие жестокие и тайные инициации.

Губы короля побелели и сжались.

– Сотня врагов, – покачал он головой и посмотрел на герцога Дарио и барона Белара, стоявших около трона. – Немногие наши рыцари убили стольких.

– Их не тренировали Мужеубийцы, – гордо заявила Атара.

Король оставил без ответа этот выпад против алонийского военного искусства.

– И ни одна не выходит замуж, пока не достигнет этого числа? Исключений нет?

– Нет, сир.

– Даже для той, что также является и дочерью алонийского короля?

– Я принесла обеты.

– Разве твои обеты пересиливают долг перед повелителем?

– А что это за долг? – спросила Атара, глядя на принца Жардана из Элиссу. Тот был высоким привлекательным мужчиной с кудрявыми волосами – вот только сеточка лопнувших сосудов на носу намекала на нездоровье и пристрастие к крепким напиткам. – Долг быть проданной замуж выгодному претенденту?

Киритан снова сжал руку в кулак, стиснул зубы и задрожал от ярости. Хотя я не представлял, что отец сможет ударить свою дочь, но все равно собрался броситься вперед и встать между ними. Однако стража короля заметила мое намерение и приготовилась его пресечь. От взгляда короля это тоже не укрылось.

– С каких пор святость брака стала так мало почитаться? – спросил он у Атары, кинув на меня неприязненный взгляд, а потом посмотрел на Мэрэма и Кейна. – Это правда, что ты собираешься отвергнуть благословенный союз из-за банды бродяг?

– Хм-м, – сказала Атара. – Ты можешь назвать их и так, но мои друзья…

– Лысый старик, жирный развратник, наемник и никому неизвестный рыцаришка!

Атара открыла рот, чтобы опровергнуть эти неосторожные слова. Может, она и была воительницей из Мужеубийц, но я не мог позволить ей сражаться в моих битвах. Я выступил вперед и распахнул плащ так, чтобы король видел сюрко с серебряным лебедем и семью звездами.

– Мои предки были королями. И их предки были королями, когда мелкие вожди клана Нармады дрались за трон с Хэстарами и Кайрилэндами.

Туг же руки герцога Дарио и барона Белара опустились на рукояти мечей. Дюжина других рыцарей заворчала от негодования. Одно дело, когда с королем спорят его собственная жена и дочь, и совсем другое, когда иноземный воин стыдит его, высказав правду в глаза.

– Сэр Вэлаша Элахад, – гневно произнес король Киритан. – Говорят, что твой род происходит от самого Элахада. Но говорят также, что Сайаджаксы восходят к Валорету.

– Много чего говорят, король Киритан. Говорят также, что мудрый король способен отличить истину от лжи.

– Вы, валари, всегда были гордецами. И упрямцами, – добавил он, сверкнув глазами в сторону Атары.

– Упрямство приносит победу в битве, разве нет?

– Мы не слышали, чтобы за последнее время вы выиграли хоть одну значимую битву. Похоже, вы слишком заняты распрями из-за алмазов.

– Может, и так, – с горечью промолвил я. – Но однажды мы будем сражаться за что-нибудь более важное.

– Да, за золотую чашу, которая вам не принадлежит.

– По крайней мере чаша была завоевана, – сказал я, вспомнив белые камни, что нашел вчера на Холме Мертвых. – При Сарбэрне – вы, наверное, слышали об этой битве.

– И в самом деле слышали. Восемьдесят девять рыцарей Нармада пали в тот день.

– Десять тысяч валари погибли там! И их могилы даже не отмечены!

– Да, – с неожиданной мягкостью произнес король. Потом в его голосе вновь прозвучала горечь: – Нельзя винить мой народ в том, они не желают чтить воинов, вторгшихся в наши земли ради грабежа.

– Валари пали не ради грабежа.

– Не важно. Эрамеш забрал камень Света себе. Так же, как забрал себе корону Алонии.