Закон Ордена - Петр Гурский

– Не уйдет.

– А если?

– Иногда мне кажется, что Сан Ван Дет служит моей семье уже много веков. Она не уйдет. А если вдруг уйдет, что ж, придется тебе самой заниматься готовкой и уборкой.

– Скорей я сама уйду, – процедила Мики.

– Нет, ты этого не сделаешь, – медленно покачав головой, произнес Вахаба.

– Уйду, если не смогу больше терпеть.

– Ты не уйдешь. Мы же столько пережили вместе! Я так люблю тебя.

Она отвернулась, умолкла.

– …Да, ты прав, – наконец произнесла она. – Я уж точно не уйду.

Встретиться они договорились ровно в полдень в баре «Вонк». Вахаба пришел раньше просто потому, что не мог найти себе занятия. Он не хотел оставаться в доме. Каждый жест Мики был оскорблением. Вахаба осмотрелся, увидел Ванго, тоже пришедшего раньше и молча сидевшего за пивом.

Саг молча подсел к нему, заказал кружку и себе. Ванго когда-то потерял глаз, и теперь носил повязку.

– Знаешь, кто сейчас в городе? – прервал молчание Ванго.

– Кто?

– Масса Долего и его Неотмщенные.

– Ты уверен?

– Я сам видел, как приехали. Их ни с кем не спутаешь: кони черные, как земля, черно-алые плащи, толстые цепи из демонских голов, на лицах посмертные маски. Ты знаешь еще кого-нибудь в таком одеянии?

– Я их никогда сам не встречал, – признался Вахаба. – Только слыхал, что они ездят, обвешавшись золотом.

– Ну да, золото и каменья с них аж сыплются. А уж оружие… у королей такого нет. Я видел, как у них украшены рукояти мечей.

– И чего они тут хотят? – спросил Вахаба, хотя, по правде говоря, его это мало волновало.

Он подозревал, что Неотмщенные волнуют Ванго в той же мере. Одноглазого интересовало кое-что другое, и Вахаба терпеливо ждал, пока Ванго наконец заговорит об этом первый.

– Понятия не имею, – сказал Ванго. – Но они уже не один день в городе. Знаешь, я всегда представлял Массу Долего таким великаном, а он невысокий, худенький.

– И что с того? – сказал Вахаба.

– Да, в общем, ничего. Держался он великолепно, производил, знаешь, впечатление, даром что худой и маленький. В одном только шлеме столько бриллиантов, что один он мог бы решить все твои проблемы.

– Мне нужно его украсть? – усмехнувшись, осведомился Вахаба.

– Разве я говорил про «украсть»? Я всего лишь сказал, сколько он стоит.

– Ясно. Ты лишь сказал.

Ванго вздохнул. С минуту оба сидели в молчании.

– …Принес? – наконец спросил Ванго.

– Да, – подтвердил Вахаба и вынул перстень.

Одноглазый повертел перстень в пальцах, покачал головой.

– Тридцать пять тысяч.

– Сорок.

– Тридцать пять, – отрезал Ванго. – Ты же знаешь, я человек щедрый.

Он был прав. Вахаба не надеялся и на тридцать.

– Давай.

Ванго быстро глянул направо, налево. Кроме него с Вахабой в зале был только подметающий пол корчмарь да несколько одиноких выпивох, сидящих с самого утра. Ванго вынул кошель, отсчитал часть монет и спрятал, а кошель подтолкнул к Вахабе.

Тот с облегчением забрал и быстро спрятал.

– Что, теперь выиграешь время? – спросил Ванго.

– Верну часть долга. И сохраню дом.

– Можешь на меня рассчитывать, – пообещал Ванго. – Если принесешь что еще на продажу, снова дам тебе хорошую цену и заплачу наличными, даже если придется самому ждать покупателя. Но больше не торгуйся со мной.

– Спасибо.

– …А тот могильщик… как он тебе? – отхлебнув пива, спросил Ванго.

– Мрачный тип.

– И подозрительный. Он не хотел разговаривать со мной.

– Я думал, ты его знаешь, – заметил Вахаба.

– Шутишь? Если бы я его знал, ты бы мне не понадобился. Я знал прежнего могильщика, но он пару дней назад свернул себе шею. Упал в могилу и свернул. Ну, смерть прямо по роду занятий. Пьяный он был как свинья. А новый не доверяет мне.

– Мое посредничество недешево обходится тебе.

Ванго рассмеялся.

– До чертиков недешево! Но это пустяки. Я уже научился не быть жадным. Небось ты могильщику заплатил половину?

Вахаба промолчал, думая о том, что зря затронул эту тему. За перстень он заплатил меньше десяти тысяч.

– Наверное, не больше, а может, даже и меньше. Но я не жалуюсь. Ты встанешь на ноги и выдержишь, а когда князь сменит гнев на милость, у меня будет саг с долгом благодарности. Это же кое-чего стоит, правда?

Вахаба ненавидел долги благодарности. Но если уж с Ванго, то можно и потерпеть. Вахаба знал Ванго или, по крайней мере, думал, что знал. Если уж иметь такой долг, то лучше у Ванго. Пусть он вор и мошенник, и очень даже может быть что и убийца, но Вахаба отчего-то доверял ему.

– Князья так быстро не меняют гнев на милость.

– Я могу устроить тебе работенку-другую у народа с предместий, – предложил Ванго.

– Я не пошел с князем убивать хунг и не пойду убивать для головорезов с предместий.

Ванго развел руками.

– Ну, как хочешь. Но ты бы быстрее вернул долг, и твоя жена заулыбалась бы.

– Не говори о моей жене.

– Как хочешь, – повторил Ванго. – Но в городе над тобой смеются. То бишь смеялись, когда смехом над тобой можно было поправить настроение. Теперь тебя вовсе не замечают. А когда замечают, то говорят, что ты «выброшенный саг», мол, слишком уж чувствительный для сага.

– Пусть говорят что угодно.

– Ну, мне-то все равно. Есть в этом и свои хорошие моменты. Например, тебе стали доверять самые подозрительные могильщики и хотят делать с тобой дела. Мне-то чем плохо?

Вахаба опорожнил кружку и грохнул ею о стол.

Когда Сим открыл ворота, те заскрежетали. Мерзкий звук ранил слух, заслышавшие его прохожие оборачивались.

Вахаба подумал, что пусть оборачиваются. К дьяволу их.

– Ты не мог бы, наконец, смазать петли? – спросил Вахаба злее, чем намеревался.

– Господин, я смазываю, но обычным маслом, а оно почти бесполезное.

Еще с улицы Вахаба услышал музыку. В его гостиной играли на фортепьяно. Когда Вахаба зашел, то сразу направился на второй этаж, в гостиную. Играл Минсур, а Мики танцевала под музыку. Мики казалась совершенно чужой, будто ее совсем ничего не связывало с Вахабой.

А еще она казалась безумной: танцевала в одиночестве, в пустом зале.

Музыка умолкла, Минсур встал, склонил голову.