Закон Ордена - Петр Гурский

^– Нет, а ты возьми, – упрямо повторил старик.

Он чуть ли не силой впихнул перстень в руку Вахабы. Золото казалось липким, и Вахаба живо вообразил то, как старик сдирает перстень с мертвецкого пальца.

– Пришлось всю ладонь отрубить, чтобы снять, – буркнул старик. – Много работы. Много копки. Потому и цена соответствует.

– Да к дьяволу!

– Парень, ты что, боишься? Не похож ты на боязливого. Мертвым оно без толку, а тебе может пригодиться.

Вахаба глядел на перстень, большой и грязный, с орнаментом в виде птичьих крыльев. Старик назвал Вахабу парнем, а Вахаба не привык к тому, чтобы слышать такое. «Парнем» никто не смел называть его уже много лет. Вахаба носил меч и знаки сага, хотя сагом оставался уже лишь по титулу.

– И сколько стоит? – наконец решился он.

Старик назвал цену, вовсе не высокую. Перстень без труда можно было бы продать в два-три раза дороже. Старик встал, прошел к буфету в углу комнаты. В комнате было жарко и влажно. Руки старика подергивались, будто он едва сдерживал смех.

Но старик не смеялся.

– Всего-то? – удивился Вахада, вдруг очень захотевший этот перстень.

– Что, парень, дешево? Ну да, даже очень. Но это для тебя дешево, а для меня в самый раз. Как, решаешься?

Он поставил на стол два стакана, до половины наполненных вином. Вахаба отдал деньги. Ему не хотелось пить в доме могильщика. Он отодвинул стаканы и снова посмотрел на перстень.

– Я вернусь, – пообещал Вахаба. – Может, у вас отыщется еще что-нибудь на продажу.

– Завтра будут похороны. Человек богатый, усталый от земного, привязанный к вещам. Земля будто свежая, я откопаю, как только люди уйдут с похорон. Может, что-нибудь и отыщется. Приходи через два дня.

– Я бы так не смог, как вы, – заметил Вахаба и встал.

– Сумел бы, это очевидно. А может, тебе бы и понравилось.

– Вряд ли.

– Но перстень же нравится? – осведомился старик.

– Нравится.

– Ну и копать бы тоже понравилось. У земли такой сильный запах – в ночном воздухе особенная сила. Я думаю, ты стал бы замечательным могильщиком, если бы не боялся, – подытожил старик.

Он внимательно и сурово посмотрел на Вахабу.

Старик был маленький, лысенький, сморщенный. Он отхлебнул вина.

– Не уговорите вы меня. Лучше уж копайте вы. Может, я и куплю что-нибудь. А сейчас мне пора идти.

– Ох, парень, приходи через два дня. Наверное, отыщется нужное и для тебя.

Вахаба вышел. Дом стоял на отшибе, за улицей могильщиков, в темноте, вдали от дороги.

Вахаба сунул перстень на палец. Налезло с трудом. Перстень не подходил для руки и был слишком тяжелым. Вахаба представил его в земле, на мертвецкой руке и содрогнулся от омерзения.

Но саг Вахаба был очень рад тому, что купил так дешево.

Когда он вернулся, Мики уже спала. Он не мог заснуть, лежал рядом и слушал ее ровное дыхание. На дворе выл пес. Потом задождило, пес унялся, дождь застучал в окна, затем ослаб. Мики несколько раз что-то бормотала во сне. Вахаба не мог разобрать слов, просто лежал и ждал. Сон пришел только под утро.

Когда Вахаба проснулся, Мики уже покинула кровать. Он встал, умылся и сошел вниз, где Мики сидела за столом в огромной кухне. Мики не посмотрела на мужа.

– Аллие ушла, – сказала она.

– Отчего?

– Ее перекупил какой-то саг из города. Я не стала уточнять, кто именно, но велела ей тотчас же убираться.

Мики сидела неподвижно и по-прежнему не смотрела на мужа.

– Мне казалось, мы достаточно платили ей. И всегда вовремя.

Вахаба в особенности заботился о том, чтобы платить слугам – тем, кто еще остался, – невзирая на все растущие долги.

– Она испугалась того, что мы ее вскоре уволим, как остальных, и воспользовалась случаем. Начинает на новом месте через месяц, но я велела ей убираться прямо сейчас.

– В общем, ее-то не за что укорять, – заметил Вахаба.

Мики посмотрела ему в глаза. Вахаба ненавидел, когда она так смотрела.

– А кого мне и за что укорять?

– Не начинай, – попросил Вахаба.

– Я потеряла горничную, которая к тому же умела готовить.

– Так не надо было сразу выгонять. Теперь будет готовить Сан Ван Дет.

– А если уйдет и она? – осведомилась Мики.