Берег Скардара - Владимир Корн

Так что в моей жизни имелось множество моментов, когда конфликты решались не при помощи брошенных в лицо перчаток и последующих вызовов на дуэль, переходящих затем в звон стали.

И я спросил Бнира:

— Извиняться будешь?

В конце концов, бывает: палубу качнет или в небо заглядишься на парящих над кораблем чаек, не заметив человека и нечаянно его толкнув.

Бнир, все так же улыбаясь, чуть заметно качнул головой: нет.

И тогда я ударил его коленом в пах. Затем на отскоке провел неплохую двоечку в лицо. Неплоха она была только тем, что оба удара попали в цель. Этого оказалось мало, и он бросился на меня. Бнир был намного тяжелее меня и значительно шире в плечах. А вот ростом ниже, на добрые полголовы.

Я не стал разнообразить свою технику, ударив снова коленом, но уже в лицо и в прыжке. Удар получился на встречном движении, что особенно важно. И когда боцман начал оседать, я выхватил у него из висевших на поясе ножен оружие. Нож у Бнира оказался с длинным узким лезвием, но с односторонней заточкой, и это единственное, что отличало его от кинжала.

Нет, я не обезоружил его на тот случай, если он внезапно придет в себя и бросится на меня с ножом. Чуть в отдалении стояли три человека, все они были любимцами капитана и остановились не потому, что, встретившись, решили поговорить. А на корме, с мостика, за всем этим наблюдало еще несколько пар глаз.

Я погорячился, размечтавшись о том, что моих противников будет только трое. К ним присоединились еще двое, взяв меня в полукруг и прижав к фальшборту.

И тогда я прыгнул в воду, потому что такое решение показалось мне единственной возможностью остаться в живых. А что, один раз у меня так уже получилось, и сейчас мне было даже легче, ведь не было никаких причин возвращаться на борт корабля. Берег близко, и пока они уберут паруса и спустят шлюпку на воду, у меня будут все шансы добраться до него.

Когда я, истратив весь запах воздуха в легких, вынырнул на поверхность, то сразу отыскал взглядом корабль. Дистанция до меня была невелика, для пистолетного выстрела вполне доступная, хотя попасть с качающейся палубы в такую маленькую цель, как голова, весьма проблематично.

Корабль уходил, но разочарования на лицах находившихся на мостике людей я не увидел. Наоборот, они весело кричали, свистя и улюлюкая, указывая на что-то за моей спиной.

Когда я обернулся, то увидел плавник, который мог принадлежать только акуле. Плавник показался мне огромным, и он приближался.

Я снова оглянулся на корабль в тщетной надежде увидеть спускающуюся на воду шлюпку. Корабль уходил, и на его реях не было матросов, убирающих паруса. А плавник рос прямо на глазах. Зажатый в руке нож казался мне теперь иглой. Но именно он мой единственный шанс, и другого у меня не будет, мне его не даст никто.

Когда до плавника оставалось совсем немного и он начал погружаться, я, набрав полные легкие воздуха, нырнул. Под водой все предметы прибавляют в размерах, и акула показалось мне огромной. Вряд ли она смогла бы проглотить меня за пару укусов, но какая разница, за сколько, я не хотел умирать сейчас, тем более такой смертью.

До акулы оставалось меньше пары метров, и она уже открыла пасть, когда я, перевернувшись вокруг своей оси и сделав в воде кувырок, ударил ногами в тупой кончик ее носа.

Только бы не угодить ей ногами в зубы, они у акулы настолько остры, что ими в моем мире делают пластические операции. И если ноги попадут в пасть, то она попросту откусит их.

Удар пришелся по тому месту, куда я и целил, и акула метнулась в сторону. И вот тогда я вонзил нож ей в глаз, вонзил изо всех сил, понимая, что, если промахнусь, это будет конец. Потому что легкие уже жгло от недостатка кислорода, потому что в следующий раз я могу промахнуться и потому что, когда я всплыву к поверхности, чтобы вздохнуть, я буду в самом уязвимом положении.

Резкий толчок вырвал рукоятку ножа из руки, затем последовал удар хвостом, чуть не выбивший из меня последний воздух. И я поплыл, загребая руками так часто, как только мог, поплыл в сторону такого близкого берега. Оглядываясь назад, я боялся увидеть вновь приближающийся ко мне плавник. Его не было видно, но это совсем не означало, что акула не заходит на меня откуда-нибудь сбоку или снизу. И это заставляло меня плыть еще быстрее.

Сапоги камнем тянули на дно, и я скинул их одним движением, сложившись пополам и ухватившись за пятки руками. За ними последовала рубашка, сковывавшая движения рук.

Когда сил совсем уже не оставалось, я почувствовал дно ногами. И я шел по направлению берегу, из всех сил загребая руками, чтобы прибавить скорости, затем выскочил на него, но перед тем как упасть на песок, пробежал по суше еще добрый десяток метров. И только тогда я окончательно уверовал в то, что остался жив.